Читаем Лазарит полностью

В конце трапезы эмир предложил гостье отведать кофе с имбирем, однако Джоанна лишь пригубила этот редкий напиток, необыкновенно ароматный, но пить эту черную горечь у нее не возникло ни малейшего желания. Заметив это, Малик предложил ей зеленый чай из трав, а затем протянул мундштук, предлагая затянуться дымом кальяна. И если чай англичанка нашла восхитительным и прекрасно утоляющим жажду, то кальян не оценила. И хотя она уловила аромат меда и сандала, исходящий от влажных трав, тлеющих в чаше кальяна, но посасывание янтарной трубочки и выдыхание дыма показалось ей более чем странным занятием, и она с улыбкой отрицательно покачала головой.

Заметив ее равнодушие к восточным изыскам, эмир с улыбкой пожал плечами, продолжая следить за тем, как его гостья, изящно разделывая персик, отправляет ломтики сочного плода в рот. При этом в его взгляде сквозило нескрываемое мужское восхищение.

Джоанна молчала, понимая, что едва ли ей стоит распространяться о себе, сестре маршала тамплиеров, злейших врагов сарацин. Впрочем, если эмир знает ее имя, то ему наверняка известно и все остальное.

Молодая женщина терялась в догадках, но в конце концов предпочла не задавать вопросов, предоставив эмиру Малику вести и направлять беседу. Подобно большинству мужчин, он явно любил главенствовать в разговоре.

Среди множества тем, которых коснулся эмир, одна особенно удивила Джоанну. Оказывается, мусульмане, в полном согласии с Кораном, весьма почитают Ису, то есть Иисуса, сына праведной Мариам, считая его пророком и посланником Аллаха, а женщины-мусульманки часто обращаются с просьбами к матери Исы.

Для Джоанны это оказалось полной неожиданностью, однако когда она спросила, отчего же мусульмане отказываются величать Иисуса сыном Божьим, если они признают, что он появился на свет без участия отца? Эмир на это рассмеялся: только назареяне, заблуждаясь, именуют Ису Спасителем мира, тогда как он всего лишь пророк. С таким же успехом Богом можно было бы считать Адама, который также не имел земного отца. И правоверные до сих пор не понимают: зачем крестоносцы прибыли сюда, если гробница Исы давным-давно пуста?

Дымчато-фиалковые глаза Джоанны вспыхнули. Она многое могла бы сказать этому вельможе о Гробе Господнем, который мусульмане считают пустым. Но что толку проповедовать иноверцу догматы христианства? Поэтому она просто отвернулась, приняв оскорбленный вид.

Малик с усмешкой поглядывал на нее, пока не обнаружил, что взгляд его прелестной гостьи устремлен на столик, инкрустированный квадратами слоновой кости и черного дерева. На столике были расставлены шахматные фигуры, и Джоанна отметила по их положению, что ее гостеприимный хозяин, должно быть, провел за доской немало времени, разыгрывая сложную партию. Но с кем? Неужели в одиночестве? Это породило в ней новые подозрения: эмир поджидал ее здесь и был уверен, что она приедет. Едва ли он стал бы искать место для отдыха вблизи от переполненной крестоносцами Акры.

Эмир тотчас принялся объяснять гостье, что перед ней — дивная игра, в которой сосредоточена вся мудрость мира. Джоанна невольно рассмеялась.

— Вы, очевидно, и впрямь считаете нас варварами, если не ведаете, что шатрандж, или шахматы, как мы их называем, известны в Европе не хуже, чем на Востоке!

Лицо ее собеседника выразило недоумение — ведь тамплиеры, например, никогда не играют в эту игру. Джоанна подтвердила: действительно, шахматы и охота — если только это не охота на львов, опасных для паломников, — под запретом в ордене Храма, так как считаются слишком азартными забавами. Но сама она любит шахматы.

Эмир удивился:

— Впервые вижу женщину, обученную шахматной игре!

Джоанна почувствовала себя польщенной и, чтобы окончательно поразить эмира, быстро взглянула на расстановку фигур на шахматной доске и, оценив позицию, заявила, что для победы белых достаточно трех ходов — и тут же продемонстрировала это, передвинув фигуры и поставив мат черному королю.

Эмир усмехнулся в бороду, а потом неожиданно предложил ей сыграть.

Джоанна охотно согласилась. Дома она нередко садилась за доску с отцом или одним из братьев и считалась хорошим игроком. Играла она и с мужем, но Обри постоянно проигрывал и смертельно обижался. Отец однажды объяснил Джоанне, как по манере игры в шахматы можно разгадать характер противника, и ей вдруг захотелось узнать — каков он на самом деле, ее неожиданный знакомец.

Партия началась довольно быстро, но потом оба призадумались. Уже и солнце поднялось высоко, а они все еще склонялись над доской. Услужливые темнокожие рабы овевали их опахалами из страусовых перьев, отгоняя зной. Джоанна заметила, что эмир Малик играет смело и рискованно — не боится жертвовать тяжелые фигуры ради достижения цели и всегда имеет варианты на случай неудачи. Однако он не был готов к тому, что женщина окажется способной разгадать его тактику, и подолгу обдумывал позиции после того, как неожиданные ходы противницы разрушали его замыслы. И при этом он отнюдь не выражал неудовольствия. Наоборот!