Читаем Лазарит полностью

Облачиться в плащ Великого магистра ордена рыцарей Христа и Храма Соломона и одним мановением руки бросить своих тамплиеров в бой, пядь за пядью освобождая от неверных земли растерзанного Иерусалимского королевства, — в этом и заключалась самая потаенная мечта Уильяма де Шампера, посвятившего жизнь служению рыцарскому братству!

«Не мне, Господи, не мне, но имени Твоему ниспошли великую славу!» — повторял он про себя девиз тамплиеров, словно желая убедить самого Всевышнего, что его стремление возвыситься свободно от какой-либо корысти.

Он страстно мечтал об этом, и благосклонность Ричарда питала его надежды. Ведь несмотря на то, что вместе с королем прибыло множество именитых братьев из Орденских домов Европы и де Шампер с прибывшим вместе с ним на Кипр королем Гвидо могли просто затеряться в толпе блестящих вельмож и рыцарей, взгляд английского Льва обратился именно на него.

Оставив эти мысли, он вновь взглянул на принцессу. Беренгария была бледна, ее расширенные немигающие глаза были устремлены на сводчатый проход, ведущий к капелле Святого Георгия, откуда уже доносилась торжественная музыка. Пора!

Де Шампер попытался ободрить принцессу:

— Да пребудет с вами милость Божья, мадам! Сегодня вы станете супругой самого прославленного рыцаря христианского мира!

Беренгария подняла на него кроткие карие глаза.

— Я счастлива, мессир маршал. Отныне — и пока смерть не разлучит нас, я буду верно служить ему!

Какое смирение! Не то что его сестра Джоанна, которая бросилась маршалу на шею прямо в порту Лимассола, на виду у всех собравшихся, и звонко расцеловала его в обе щеки. Уильяму пришлось резко отстранить ее от себя, заметив, что такое обращение с рыцарем Храма недопустимо. В ответ Джоанна надулась и заявила, что он бука и не такой встречи она ожидала от старшего брата.

Уильям возмутился, но не подал виду. Разве мало он сделал для сестры? Орден оплатил ее дорожные расходы, до самой Дорилеи ее сопровождали рыцари-тамплиеры, где Джоанне и ее супругу неожиданно взбрело в голову продолжить путь самостоятельно, без надежной защиты! И в результате Джоанна прибыла на Кипр одна, в нарушение всяческих приличий, что, несомненно, наносит урон ее чести.

Впрочем, эти соображения он оставил при себе. Все обошлось благополучно — и довольно. Молодой граф Лестер взялся похлопотать за Джоанну, и, как уже донесли маршалу, отныне Джоанна де Шампер причислена к свите вдовствующей королевы Сицилийской и окружена подобающими ее происхождению и достоинству вниманием и заботой. Пожалуй, можно было вздохнуть с облегчением.

В следующее мгновение маршал с Беренгарией вступили в капеллу Лимассольского замка. Там пылали сотни свечей, вдоль всего прохода стояли нарядные вельможи, приглашенные на бракосочетание государя, а бесчисленные фигуры святых и праведников, которыми, по ромейскому обычаю, были расписаны стены церкви, словно удваивали их число.

Ричард с улыбкой поджидал невесту у алтаря.

«Беренгария должна быть счастлива, что у нее такой жених», — мельком подумал маршал, с удовольствием взирая на рослого плечистого короля в длинном алом одеянии с вышитым на груди гербом Плантагенетов — тремя важно шествующими золотыми львами.

— Кто отдает эту женщину под покровительство будущего мужа? — задал традиционный вопрос Хьюберт Уолтер, епископ Солсбери.

— Я, маршал ордена Храма в Святой земле Уильям де Шампер!

Все, на этом его роль завершена. Теперь он мог отойти туда, где стояли прочие тамплиеры, прибывшие с Ричардом из Европы. Многих из них Уильям еще не знал, но был поражен количеством достойных и представительных рыцарей, присланных орденом из графств и провинций во владениях королей Англии и Франции. Среди них он тотчас узнал анжуйца Робера де Сабле, командовавшего флотом крестоносцев, треть которого составляли суда, построенные на средства ордена. Де Сабле благодушно улыбнулся в длинную бороду и слегка потеснился, освобождая де Шамперу место рядом с собой. Этот человек нравился Уильяму, он был признателен де Сабле за то, что пламенный призыв, с которым флотоводец обратился к собратьям, помог собрать в войско Ричарда такое множество тамплиеров.

Ангельский напев сопровождал начало брачной церемонии. Уильям пристально следил за обрядом, который вел королевский капеллан Никола.

Это было в духе Ричарда — предоставить право совершить таинство венчания монарших особ не высокопоставленному прелату, а простому слуге церкви, который пользовался его доверием и расположением. И, похоже, такое решение нисколько не уязвило присутствовавших здесь епископа Солсбери, епископа Эвре и патриарха покоренного Кипра Панкратия.