Читаем Лазарит полностью

— Ваши сведения… Они безусловно верны? — поднялся со своего места Филипп. Под венцом с лилиями и крестами его мысли бешено метались. Де Шампер выехал со стороны Гвидо — уж не союзник ли он ему? Филиппу было известно, что маршал тамплиеров едва ли не первым привел отряд храмовников под Акру и присоединился к Лузиньяну. Может, его единственная цель — предотвратить поединок? Но то, что он говорит об атаке… Святые апостолы Петр и Павел! Саладин! Мой первый бой… И где этот Ричард? Пора бы Льву присоединиться к им же затеянной охоте!

Внешне он остался совершенно спокоен:

— Я слышал, султан Салах ад-Дин ведет себя как благородный воитель и никогда не нападает без предупреждения.

— Да что вы, государь? — де Шампер рывком головы отбросил разметавшиеся на ветру волосы. Недвусмысленная ирония, прозвучавшая в его голосе, вызвала смех среди рядовых воинов. — Что ж, тогда можете продолжать ваши игры, пока от рыцарственного язычника не поступит вызов по всей форме. Но примите к сведению — мои лазутчики не стали бы тревожить меня зря. Мой долг — предупредить вас как верховного командующего силами крестоносцев.

Он развернул коня и так же неспешно покинул арену. Неподалеку уже звучали трубы госпитальеров, игравшие общий сбор, а белые плащи храмовников стекались со всех сторон, образуя отряды. Даже простые пехотинцы, только что предвкушавшие поединок, начали расходиться, их лица были серьезны, капитаны там и сям скликали своих подчиненных.

— Ваше величество, — раздался позади голос барона Ибелина. — Маршал де Шампер не бросается словами. Вам следует подготовиться к битве.

— Я главнокомандующий, — произнес Филипп. — И я обязан…

Он умолк, вспомнив Ричарда. Тот в подобных ситуациях всегда успевал мгновенно сориентироваться и принять единственно верное решение. Филипп же был более сообразителен, когда требовалось сплести интригу или предпринять лукавый политический ход.

— Мессир барон, мадам Мария, — король повернулся к супругам. — Подготовьте Изабеллу для переезда в Тир. Полагаю, она вполне убедилась, чего стоит ее прекрасный рыцарь Онфруа, и сложностей с ее обручением с маркизом Конрадом больше не будет. А теперь…

Он огляделся. Лагерь под стенами Акры словно кипел — шла привычная для многих подготовка к сражению. Но немало людей толпилось и вокруг помоста, на котором он стоял. Необходимо отдать указания. Но какие? Как воевать с проклятыми сарацинами? Это совсем не то, что вывести рать на поле близ Жизора,[95] где все обычно завершается мирными переговорами…

Король подозвал к себе воинственного Гуго, герцога Бургундии.

То, что Уильям де Шампер не бросается словами, вскоре стало очевидным. В стороне от лагеря, там, где находились лесистые возвышенности Карубы, поднялось облако пыли. Воинства мусульман еще не было видно, но в сторону крестоносцев уже летели стрелы. Сарацины стреляли не целясь, выпуская стрелы почти вертикально вверх, и те, описав в воздухе крутую дугу, падали на противника, словно с неба.

Опытные воины, в особенности из числа местных христиан, привычные к такой тактике, тут же закрылись щитами или забрались под повозки. Но стрел было очень много, они сыпались градом, и вскоре там и сям послышались крики и стоны боли, лошади бешено ржали и вставали на дыбы, сбрасывая седоков.

Гвидо по настоянию коннетабля укрылся в шатре — Амори не любил, когда младший брат ввязывался в сечу. Король даже подозревал, что его брат суеверно считает: участие в бою того, кто потерпел поражение при Хаттине, сулит неудачу. Теперь ему оставалось только наблюдать из-за полога, как Амори, надсаживая глотку и прикрываясь щитом, отдает команды. Внезапно грянула труба — и несколько десятков воинов кинулись рубить канаты противовесов, удерживающих в поднятом состоянии мосты через ров, которым был обнесен лагерь.

— Что они делают, ад и тысяча демонов! Кто их послал? — ревел Амори, видя, как закованные в тяжелые доспехи всадники под предводительством рыцаря огромного роста с красно-синим щитом лавиной потекли навстречу врагу через распахнувшиеся в частоколе ворота.

Гвидо ужаснулся: ему ли не знать, что сельджуки часто начинают атаку таким обстрелом, но двинуться на них с копьями — значит попросту подставить себя под их стрелы и быть выбитым из седла еще до того, как произойдет столкновение с противником. Мусульмане, зная сокрушительную мощь несущихся вскачь конных рыцарей, первым делом целятся в животных, а спешенный рыцарь становится жертвой стрел и сабель подоспевшей легкой конницы.

К Амори приблизился тамплиер. Гвидо тотчас узнал его, несмотря на скрывавший голову рыцаря горшкообразный шлем. Уильям де Шампер!

Рыцарь указал мечом в сторону Акры.