Читаем Лавиния полностью

На заре мы встали и пошли к источнику. Пока Сильвий обследовал пещеру, я, присев на каменный выступ, любовалась солнечными лучами, просвечивавшими сквозь дымку, которая всегда висит над бледной водой в сернистых озерцах. В прохладном утреннем воздухе запах серы ощущался не так сильно, и мы даже искупались чуть ниже по течению ручья, где земля не казалась такой мертвой и не была насквозь пропитана зловонной влагой, как у входа в пещеру. Вода в озерце оказалась теплой, очень мягкой и приятно ласкала кожу. Здесь, наверное, хорошо лечить пораженные артритом суставы или старые раны, подумала я.

После купанья мы вернулись на поляну и, поскольку нам нечего было предложить в благодарность богам, просто усыпали их алтарь душистыми травами, ветками лавра и теми скромными цветами, какие сумели собрать на лесных прогалинах, и произнесли слова молитвы. А потом я решила, пока мы еще не ушли из этих святых мест, рассказать Сильвию свой сон.

– Я видела тебя – не мальчиком, а взрослым мужем, – но у меня было такое ощущение, словно ты еще не родился, а стоишь и ждешь, когда тебе разрешат начать жить. И рядом со мной был еще кто-то, какой-то старик, и говорил он не со мной, а с твоим отцом Энеем, хотя и я все слышала. Говорил он с ним о тебе, и я успела услышать, как он сказал что-то вроде: Это твой последний сын, он будет царем и отцом царей, и твоя жена Лавиния воспитает его в лесу. А потом я проснулась.

Возвращаясь в хижину дровосека, мы оба задумчиво молчали.

– Это значит, что мы должны тут и остаться, в лесу. Верно ведь, мама? – нарушил молчание Сильвий.

Именно об этом думала и я, но все же первым моим побуждением было отрицать это, сказать «нет». Вряд ли все было настолько ясно и просто. Так что сразу я ничего сыну не ответила. Лишь когда мы уже подходили к дому, сказала:

– Да, похоже, ты прав; мой сон означал именно это. Но как же мы?.. Не можем же мы вечно скрываться здесь, точно изгои или нищие… жить только тем, что сможет прислать нам Маруна?

– Я же могу охотиться! И силки я ставить умею. Мы проживем, мама!

– Да, конечно, ты все это умеешь. И хорошо бы, ты прямо сейчас поставил силки, если хочешь сегодня на ужин есть мясо. Но что дальше? Ведь, в конце концов, нас непременно заметят! Нас здесь все знают. В этом лесу невозможно просто так исчезнуть.

– Если пройти немного в глубь чащи, то можно и исчезнуть. Вон там, на холмах.

– И сколько времени мы будем там скрываться, детка? Долго ли сможем так прожить? Летом – да; летом это вполне возможно. Осенью – с трудом, но допустимо; а вот зимой – нет! Жить на отшибе ото всех вообще очень трудно, даже если у тебя есть крепкая крыша над головой и полный амбар зерна и припасов. Но мы с тобой слишком изнеженны для такой жизни. Хотя что бы там ни было, а приказу Аскания я все равно не подчинюсь! Если я сдамся, если позволю ему завладеть тобой – даже если сама отправлюсь с тобой в Альба Лонгу, – то он, конечно же, сумеет лишить тебя и права на царствование. Нет, Асканий должен понять, что мы от него не зависим, что у нас есть свой город, Лавиниум, где мы будем править. Он должен с этим смириться. Но куда же нам все-таки пойти?

– А если кто-то действительно нас узнает? Если люди поймут, где мы скрываемся? Неужели кто-то может заставить нас отправиться в Альбу? Если мы всем скажем, что должны жить в лесу… что такова воля оракула?

– Не знаю.

– Ну что ж, тогда давай это выясним, – решительно предложил Сильвий.

Как приятно, когда твой ребенок говорит именно то, что вертится на языке у тебя самой!

– Асканий говорил, что та свинья с поросятами велела ему отправляться в Альбу, – сказала я. – Неужели он будет спорить с собственным дедом, который велел нам оставаться в лесу?

Я вспомнила, как Латин – когда Фавн предсказал ему, что я должна выйти замуж за чужеземца, – сразу же громко объявил об этом всем. Известно, что чем больше людей услышат пророчество, тем оно сильнее. Вот Латин и хотел, чтобы все его подданные узнали о воле оракула.

– Я полагаю, сегодня мне следует сходить в Лавиниум, – сказала я Сильвию. – А ты оставайся здесь. Постарайся поймать кролика или куропатку. Если кого-нибудь чужого заметишь, сразу спрячься. Я к вечеру обязательно вернусь.

И я поспешила в Лавиниум мимо знакомых холмов и полей, и прежние мысли и сомнения не оставляли меня всю дорогу. Еще до полудня я благополучно миновала городские ворота и с облегчением узнала, что Асканий так больше никого и не прислал за Сильвием. В городе меня встретили на удивление тепло; люди сразу стали собираться вокруг меня на улицах, ласково приветствовали, заботливо расспрашивали, и к дому я поднялась, со всех сторон окруженная толпой.

Я решила воспользоваться столь удачной возможностью и у дверей регии обернулась, хотя мои домочадцы уже бежали мне навстречу, и обратилась к собравшимся горожанам: