Читаем Лавиния полностью

Как я ни старалась, но не могла простить Асканию, что он не только расшатал основы мирного правления, осуществляемого в Лавиниуме его отцом, но и нарушил душевный покой Энея. Мне так хотелось, чтобы краткий период царствования Энея стал для него истинным вознаграждением за все труды и невзгоды, чтобы он действительно чувствовал себя в Лавиниуме как в раю. Я страстно мечтала увидеть его, сына вечерней звезды, наконец-то сияющим спокойным светом в последние часы своего пребывания на небосклоне жизни. И, пока Эней находился в Этрурии, я решила, что надо бы мне рассказать Асканию о том, что жизнь его отца не продлится долго. И тогда, думала я, естественное сострадание, конечно же, заставит юношу приложить все усилия, чтобы избавить Энея от неприятностей и печалей, и хотя бы на год как-то обуздать свой неугомонный строптивый нрав. Но Асканий по-прежнему настолько подозрительно и ревниво ко мне относился, что я так и не смогла заставить себя доверить ему столь важную тайну. Ведь он мог бы попросту поднять меня на смех. У него вообще была манера смотреть свысока на все латинское, в том числе и на наших оракулов, и на наши святилища; и я не раз слышала, как он говорил, что самое лучшее в греках – это их умение поставить женщин на место. Хоть я и уговаривала себя, что это всего лишь мальчишеское бахвальство, желание всему противоречить, надеялась, что под напускной самоуверенностью Аскания скрывается доброе сердце, но доверить ему тайну жизни и смерти Энея так и не смогла. Я не была уверена, что он не воспользуется этим против собственного отца или же просто из тщеславного желания продемонстрировать некую власть над ним.

Вообще-то мы с ним старались не попадаться друг другу на глаза. И Эней, уже вполне понимая, что его жена и старший сын не ладят друг с другом, тоже вел себя осторожно и старался не ставить нас в неловкое положение. Умение быть тактичным – великое качество в правителе, хотя люди часто путают это умение со слабостью или двуличностью; и не важно, правит ли человек всего лишь своим хозяйством или целой страной, проявление такта по отношению к другому человеку всегда, так или иначе, вызывает ответную реакцию; люди отвечают на это признательностью и уважением. Эней правил твердо, но умел быть тактичным, и его за это очень любили.

В ту зиму и весну ему пришлось приложить немало усилий, чтобы наладить отношения с местными землевладельцами и вождями племен, а также с соседними народами – со всеми, кого Асканий успел за этот месяц оскорбить или обидеть, включая и моего отца. При всех своих бунтарских замашках Асканий вел себя, как сущий ребенок, особенно если речь заходила о его драгоценных предках; он слишком высоко ставил собственное происхождение, чтобы считать Латина, «какого-то трясущегося от старости вождя из западной провинции», равным себе; не говоря уж о том, что он вообще не желал воспринимать моего отца как царя всего Лация. Пока Эней был в Этрурии, Асканий не только отправил восвояси гонца, присланного Латином, даже не удостоив моего отца ответом, но и умудрился издать несколько законов, полностью противоречивших тем, что были приняты в Лации. Мой отец тогда ничего ему не сказал, однако с Энеем после его возвращения поговорил и предложил ему – Латин и сам был человеком весьма тактичным – выделить «мальчику» собственные земли, на которых тот мог бы править по своему усмотрению, причем подальше и от Лаврента, и от Лавиниума. (Мой отец упорно продолжал называть Аскания «мальчиком» или «сыном Энея», тогда как своего родного внука он называл Сильвием, «маленьким царем» или «царевичем». Порой, несмотря на всю свою тактичность, Латин мог проявить редкостное упрямство.)

Эней тут же последовал его предложению и выделил Асканию небольшую территорию близ Альбанской горы, озера и селения Альба Лонга; там же неподалеку находился и старинный город Велитра. Он предупредил сына, что главной его задачей является поддержание мира с беспокойными соседями, дабы религиозные праздники на Альбанской горе, куда люди собираются порой со всей Южной Италии, могли проходить в безопасности. Он также посоветовал ему заняться усовершенствованием тамошнего сельского хозяйства, а также подготовкой надежного отряда из местных крестьян, чтобы в случае войны этим отрядом можно было воспользоваться. Мне он потом рассказывал, что говорил с сыном довольно сурово и резко и предупредил его, что если тот станет провоцировать разногласия с соседями вместо того, чтобы их предотвращать, то будет немедленно отозван в Лавиниум и навсегда лишится права управлять самостоятельно.

Асканий отправился в Альба Лонгу вместе со своим сердечным дружком Атисом и небольшим вооруженным отрядом – все верхом на отличных конях, в красивых доспехах, с султанами на шлемах. Оттуда он слал отцу вполне удовлетворительные отчеты, и, похоже, этот опыт оказался вполне успешным.