Читаем Лавиния полностью

– Ты прав: это действительно священное место. И мой отец несколько раз посещал его во время зимнего солнцестояния – солнце тогда стоит точно над отверстием кратера. А уж если у нас случается засуха, или внезапно не ко времени польют дожди, или кого-то убьет молнией, то люди толпой идут на гору Альба и молятся там богам и высшим силам природы. А вот почему там никто не живет, я не знаю. Может, земля там не очень хорошая?

– Говорят, где-то у Альбанского озера есть маленькая деревушка, но, по-моему, там следовало бы построить настоящий город. Хотя земля там действительно довольно бедная. И бледная какая-то.

– В ней просто много золы, – заметил Асканий. – Это, кстати, хорошо для виноградников.

В начале осени Эней отправился на север, в Цере, погрузив на корабль самые лучшие дары, какие мы только могли предложить Таркону и его людям за помощь в войне: трех белых бычков, трех белых баранов и пару юных жеребчиков, пока серых, однако с возрастом они должны были обязательно побелеть. На лошадях была чудесная сбруя из позолоченной кожи и позолоченной бронзы, которую подарил мой отец. Это, разумеется, был не слишком роскошный дар, особенно если учесть, что его предлагали сразу два правителя, однако он вполне соответствовал нашему тогдашнему положению. Да и не имело ни малейшего смысла притворяться, будто мы ровня этрускам, славившимся своим богатством, могуществом и умением жить. Они это прекрасно понимали, да и мы тоже. В Цере Энея очень хорошо приняли, и он прожил в Этрурии целый месяц, посетив также такие города, как Фалерии и Вейи, и везде ему оказывали почет и гостеприимство. В общем, домой он возвращался весьма довольный своей поездкой.

Мне не хотелось омрачать его радость, но, как только мы остались в спальне наедине, я не выдержала и воскликнула:

– Ах, Эней, никогда больше не уезжай так надолго! Умоляю тебя! Никогда больше не уезжай от меня! – и неожиданно для самой себя расплакалась.

Он, разумеется, стал меня утешать и расспрашивать, что именно так меня встревожило, но я не могла сказать ему правду; не могла сказать, что у нас с ним осталась еще только эта зима, следующее лето и следующая зима. И я сказала только:

– Я понимаю, ты должен совершать такие поездки. Но не мог бы ты пока отложить их – хотя бы до тех пор, пока Сильвию не исполнится год или два? Или хотя бы не уезжал так надолго. Ведь тебя не было целый месяц!

Эней ничего не понимал. Наверное, это показалось ему обычным женским капризом. Да и как он мог догадаться? Подумав немного, он сказал то единственное, что, собственно, только и мог сказать мне:

– Хорошо, Лавиния, я больше никуда без особой надобности не поеду.

Я кивнула, с трудом сдерживая слезы, вся красная и разгоряченная, стыдясь собственной слабости и своих тщетных попыток обмануть судьбу.

– Мне невыносимо видеть, как ты плачешь! – воскликнул Эней, и я увидела, что и его глаза полны слез.

* * *

Для волнений моих, связанных с долгим отсутствием Энея, была и еще одна причина, о которой я ему также не сказала: поведение Аскания. Эней перед отъездом, как и полагается, поручил своему старшему сыну присматривать за домом и вести все дела в Лавиниуме. Правильно: старший сын и наследник обязан постепенно набираться опыта, учиться брать на себя ответственность и т.д. Вполне понятно также, что Асканию было страшновато заменять отца, он нервничал, вот и перестарался. Людьми он правил тяжелой рукой, хотя они и готовы были во всем его оправдать, списывая это на его юность и неопытность, но, сожалению, он был совершенно лишен такта и даже для юноши его лет чересчур резок и своеволен. Он держался невероятно высокомерно, чуть что хмурил брови и отвергал любой совет даже от Ахата – я бы даже сказала, тем более от Ахата, потому что именно Ахата считал самым преданным помощником и другом Энея. Я уж не знаю, то ли Асканий мечтал о сражениях, желая доказать собственное бесстрашие, то ли, наоборот, страшился их и именно потому постоянно попадал в самую гущу очередной стычки, однако ссоры и драки возникали повсюду, где бы он ни появился. За тот месяц, что Эней был в отлучке, Асканию удалось вызвать возмущение и недобрые чувства почти у всех, с кем ему пришлось иметь дело, и я чувствовала, что нанесенный им ущерб придется устранять месяцами.