Читаем «Ласточки» над фронтом полностью

Устроившись недалеко от штаба полка, мы горячо обсуждали результаты последних боевых вылетов. Шло заседание партбюро. Оно неожиданно было прервано. Прибежал запыхавшийся боец — в нескольких километрах от аэродрома немцы обстреляли нашу машину с бойцами батальона аэродромного обслуживания.

— Связному самолету вылететь на разведку, — приказала командир полка. Экипажам Макаровой, Тепикиной и Смирновой подготовиться к вылету. Полетите среди бела дня, так что на цель заходите на высоте не ниже девятьсот метров.

Мария Тепикина со штурманом Руфиной Гашевой бегом направились к стоянке самолетов.

— Руфа, ты как к этой высоте относишься? — на бегу спросила Мария.

— Критически.

— И я тоже. Давай с пятисот попробуем.

— Вышли к цели, — рассказывала позже Мария. — Обстреляли фрицев, видим, как они отступили, спрятались в поле, во ржи. Знаем, что должна группа батальона аэродромного обслуживания подъехать на помощь. А как немцев до их прихода задержать и как показать нашим, где враг? «Будем стрелять? — Руфа спрашивает. — Разбегутся, пожалуй, фрицы». — «Да и хлеб гореть станет, жалко», — отвечаю. И мы стали круто пикировать вниз, прямо на немцев. Видим, лежат, прижавшись к земле. А мы наберем высоту — и опять пикируем. Три таких захода сделали, а там и наши подоспели, окружили немцев… Нравилось мне с Руфиной летать. Что ни говори, а когда за спиной опытный штурман, да еще такой волевой, как Руфа, полет проходит спокойней, какая бы сложная обстановка ни была. Летать мне с Гашевой посчастливилось не раз — помню эти полеты и Руфу всегда с радостью вспоминаю — яркий человек, большой души и прекрасный товарищ.

Как-то в Польше Мария и Руфина вылетели на Остроленку, недалеко от Варшавы. Задание — разбомбить переправу под Остроленкой. Высота — 500 метров.

Ночь выдалась лунная, облака редкие — не спрячешься. И тишина какая-то подозрительная. Только экипаж на цель вышел, как включились прожекторы. Руфина сбросила бомбы. А обстрела нет. Девушки насторожились!

Летчица взяла курс на восток. Вдруг слышит взволнованный голос штурмана:

— Маша! Самолет — сзади, выше нас! Снижайся!

Мария резко направила «ласточку» к земле, стремясь уйти от света прожекторов и от вражеского самолета. Умелый маневр помог — на высоте 50 метров прожекторы потеряли нашу машину, отстал и немецкий летчик. Мария повела самолет в сторону лесного массива, где не было такой опасности снова попасть под обстрел. Над лесом набрали высоту 100 метров и спокойно полетели к дому.

— Маша, тебе не до того было, — возбужденно говорила Руфина, — а я во все глаза смотрела, как фрицы реагировать будут, что мы на такой высоте уходим. Здорово получилось!

Полеты, полеты… Похожие друг на друга — всегда напряженные, опасные и всегда разные. Летишь, как на самый трудный экзамен, и не знаешь, какой билет сегодня вытянешь. Да, каждый полет был экзаменом — испытанием на летное умение, на мужество, находчивость, выдержку. Много их сдали мы в то суровое время…

Лохматые зеленые ветки дружелюбно заглядывают в окна уютной, чистой до блеска квартиры. В углу комнаты увлеченно возится с самосвалом малыш, насыпает в кузов яркие кубики и без конца разговаривает сам с собой.

— Внук, — отвечая на мой вопрос Говорит Мария Николаевна, — больше с нами живет, чем с папой-мамой. То прихворнет, а то родителям молодым некогда. Да и нам с ним, откровенно говоря, веселее.

Смотрю на Марию Николаевну, теперь уже Попову, — такую женственную, мягкую и улыбчивую — и думаю: «Наверно, когда Маша проходит по тихим зеленым улочкам Лобни, никто, глядя на нее, не подумает, что это идет военный летчик, человек незаурядной смелости, выполнивший 640 полетов ночью».

Отличным летчиком была Мария Тепикина. Какое бы сложное задание ей ни дали, можно было быть уверенным — выполнит безукоризненно. Как и всем, Маше были свойственны переживания, связанные с трудностями боевых вылетов, волнение, страх, но она умела держать себя в руках и быстро перестраиваться. А еще умела улыбаться, даже когда бывало тяжело. Никто из подруг не помнит ее печальной, угнетенной — всегда веселая, жизнерадостная. А это было нелегко. Мало кто из нас знал в те дни, какое страшное горе пережила она в начале войны. Ее муж — тоже летчик — погиб в одном из первых боевых вылетов. Вслед за этой потерей — вторая: смерть годовалого сынишки. Мария осталась одна, далеко от родных мест, от близких людей, кто поддержал бы ее в эти тяжелые месяцы…

В полк Мария Тепикина прибыла в августе 1943 года. «Начиная с 9 сентября 43-го и до конца боевой деятельности нашего полка я не покидала его ни на один день, — вспоминает она в одном из писем. — Ни разу не перегоняла самолеты в мастерские, ни разу не отдыхала. Летала и летала. В любых условиях вместе со всеми. И в то же время до самого конца войны считали меня новичком, так как пришла в полк позже. Ну а почему задержалась в тылу, тебе известно. Не пускали. Нужны были фронту летные кадры…»