Читаем «Ласточки» над фронтом полностью

Приземлились, доложили о выполнении боевого задания. Командир полка и комиссар поздравляли Тоню с началом боевой работы.

— Поволновались мы тут за вас, — сказала Бершанская, — отсюда видно было, как долго вы находились в лапах прожекторов и под обстрелом.

— Да, настоящее боевое крещение ты, Тоня, прошла, — добавила замполит Рачкевич. — Ну, удачи вам, девочки!

С этой ночи началась боевая работа штурмана Антонины Павловой и продолжалась почти до конца войны, до 9 марта 1945 года, когда Тоня была тяжело ранена. Первые ночи она делала по одному вылету, потом по два, по три, постепенно втягивалась в боевой напряженный ритм.

— Со своим командиром Люсей Клопковой мы крепко подружились, на земле, бывало, договоримся обо всем, а в воздухе каждый четко выполняет свое дело. Я себя с ней чувствовала уверенно, да и Люся была мной довольна. Только однажды Люсю послали в наряд, а меня назначили лететь с командиром звена Таней Макаровой. Я, конечно, заволновалась — штурман-то я неопытный, вдруг что не так, — вспоминает Антонина Васильевна. — Идем к самолету, а Таня говорит: «Ты, Павлик, не бойся летать: Люся самый лучший летчик в нашей эскадрилье, опытный, умелый, на нее всегда можно положиться, и человек она очень справедливый». А меня и уговаривать не надо — для меня лучше Люси не было командира.

Макарова и Павлова выполнили задание, удачно вырвались из света прожекторов и огня зениток, легли на обратный курс. Летят над Керченским проливом, и Тоня с удивлением замечает, что летчица начала набирать высоту. Обычно с задания возвращались на более низких высотах.

— Бери управление, — говорит Макарова. — Как бы ты повела самолет, если бы меня, например, ранило?

— Как я могу взять управление, я ведь не летчик. А что делать? — позже рассказывала Павлик. — Взяла, повела машину. Как я управляла, это только Таня знает, но через небольшое время она берет управление и говорит: «Посмотри на высоту!» Смотрю — 600, а была 1200 метров. Это я ввела самолет в штопор, и если бы действительно что случилось с летчицей, мы бы погибли. Вот такой урок мне Таня дала. В ту ночь мы выполнили с командиром звена пять боевых вылетов, и в каждом, когда выходили на свою территорию, Таня учила меня вести самолет. С этого полета я всегда следила за действиями летчика в воздухе.

Таня Макарова была заботливым и умелым воспитателем для начинающих летчиц и штурманов. После полетов с ней Тоня почувствовала себя свободнее, раскованнее и не волновалась уже так, когда ей приходилось летать не с Люсей Клопковой, а с другими летчицами. С Макаровой Павлова летала и на Багерово. В одном из таких вылетов сброшенная Тоней Павловой бомба попала в цистерну с горючим. Видимо, недалеко находились боеприпасы — раздались взрывы и начался сильный пожар. Правда, девушкам было тоже жарковато. Плоскость самолета была пробита, но экипаж не пострадал.

А в другом полете на Багерово с Наташей Меклин Тонины бомбы попали в склад с боеприпасами, но у самолета снарядом разворотило левую плоскость. Уходили на север в сторону Азовского моря. Наташа с трудом удерживала самолет в воздухе, а Тоня переживала, сознавая невозможность помочь в эти минуты летчице…

Экипаж Тони Павловой и Люси Клопковой стал очень дружным, слаженным. Спустя 20 лет после войны Люся писала о своем штурмане: «Для меня лично Тоня была заботливой, внимательной сестрой. Я была ограниченно годной к полетам, но скрывала это, скрывала свою болезнь. Когда полет был продолжительным, с трудом доводила машину до цели, а на обратном пути передавала управление штурману. И маленькие Тонины руки умело держали штурвал. Своими боевыми успехами я во многом обязана ей». Не многие из нас в те дни знали об этом о терпеливом мужестве Люси, о молчаливой преданности ее штурмана, ее младшей боевой сестры. Немало испытаний выпало на долю подруг.

В начале декабря 1943 года в тяжелых условиях оказался десант моряков, высадившихся на полуостров в район поселка Эльтиген. Полеты на помощь мужественным десантникам были очень напряженными, требовали от экипажей огромного самообладания и выдержки, четкой, слаженной работы. В непроглядной густой тьме точно выдержать курс, сбросить боеприпасы и продовольствие, развернуться и уйти в море, чтобы не столкнуться со своим же самолетом. Вражеские прожекторы и зенитки, низкая сплошная облачность над проливом, снег пополам с дождем — все было против летчиц, и все они преодолевали. Таких полетов у Тони — четырнадцать.

Отдыха в эти дни почти не было. Спали в нетопленом домике рыбачьего поселка, на нарах, по двое в спальном мешке. Сон короткий, полный тревожных видений.

* * *

Как немного нужно юности, чтобы стряхнуть с души тяжелые, угнетающие впечатления, выпрямиться и веселой минутой, песней или шуткой вернуть себе оптимизм, без которого нельзя жить и бороться. Как часто мы смеялись и пели в самой казалось бы неподходящей обстановке и как это помогало нам…