— Это я, рогатый и хвостатый! — пропищал Марек, давясь со смеху.

Внизу вскрикнула испуганно девка, вновь попытался вырваться из капкана парень… У него ничего не получилось.

— Марек, бежим! — воззвал к растаявшему благоразумию приятеля Яцек. — Быстрее же, он сейчас освободится!

Марек, однако, не торопился. Попавший в капкан парень так забавно дёргался на подружке, почему-то неподвижной, что ну никак не было возможности утерпеть. Отломив небольшую щепочку, Марек широко размахнулся и как кинжал метнул её прямо в задницу.

— Ай! — испуганный до полусмерти, вскричал парень. — Ай, мамочка!

И тут он, наконец, освободился.

Легко соскочив на землю, Марек побежал к выходу. Ёж сейчас интересовал его куда меньше спасения собственной шкуры… и именно ёж, маленький и взъерошенный, оказался на пути отрока. Марек, не долго думая, подхватил его на руки и, закутав в длинные рукава кафтана, побежал дальше. Сзади сосредоточенно сопел Яцек, за ними, ругаясь на чём свет стоит, наяривал парень…

— Стойте, ироды! — орал он. — Ух, погодите! Поймаю — выпорю!

Такой шум не мог не привлечь внимание. Разумеется, он и привлёк. Хлопнула дверь дома, кто-то выкрикнул что-то, да ветер слова не донёс. Зато он донёс оглушительный грохот, также как Яцек увидел вспышку света у дома. И почти сразу же над головами прожужжал тяжёлый свинцовый шмель пули…

— Ого! — заорал Марек, оглядываясь на бегу и со всего размаха падая в гряду. — Это уже веселее! Ну, погодите!

Его пистоль моментально оказался в руке и пуля из него, выброшенная мощным зарядом пороха, просвистела так близко к щеке Яцека, что даже обожгла. Вряд ли Марек мог попасть с такого расстояния. Главное — напугал…

Минутой позже они уже были в сёдлах. Ещё чуть позднее — гнали коней во весь опор, стараясь даже не оглядываться….

7

Когда кони стали сбиваться с галопа на рысь, Марек и Яцек почти синхронно натянули повода.

— Ну… ты… дурак! — в три приёма, задыхаясь, высказал Яцек. — Это ж надо, чуть не погибли!.. Ежа-то не потерял?

Нагло усмехнувшись, Марек добыл из-за пазухи небольшой свёрток, в который обратил запасную шерстяную сорочку. Лишь маленький «мышиный» носик торчал из свёртка. Слышно было, как часто бьётся сердечко зверька. Ёж, а вернее — ёжик был испуган. Наверное, никогда ещё в его жизни не случалось такого приключения… А впрочем, вряд ли он помрёт от этого! Тем более у него будет такая очаровательная хозяйка…

Зарина… О, как же мечтали о ней оба мальчишка, с того самого мига, как увидели. Она была прелестна… и необычна. Невысокая, стройная, где надо — круглая, с ясными жёлто-зелёными глазами, дерзким взглядом из-под смоляно-чёрной чёлки и упрямо поджатыми губами. С горячим, не девичьим характером. Всегда при ней был длинный, опять же не девичий кинжал, небольшой, но мощный турецкий пистоль и татарский лук. Как она стреляла из лука, оба отрока убедились довольно быстро, в первый же день. Не хотелось бы им оказаться в числе ей врагов, да на расстоянии в сотню шагов! Впрочем, эти её достоинства волновали их куда меньше. Вот красота… Притом сама Зарина на их ухаживания отвечала в лучшем случае равнодушием. Это — в лучшем случае! Мареку, в первый же день со всем максимализмом неопытного юнца сунувшегося к ней под юбку, она с размаху огрела седлом, которое как раз держала в руках. Бедняга целый день мучился головой, и даже всезнайка, мессир Иоганн Стефенсон, лекарь пана Романа, не смог избавить Марека от неё. Правда, он предложил провести довольно быструю операцию, заключающуюся в отделении головы от тела, но этот вопрос был немедленно снят с обсуждения. Не на шутку напуганный кровожадным блеском карих глаз шведского лекаря, Марек предпочёл слинять.

Больше везло Яцеку. Он в свои шестнадцать, в противоположность Мареку, был увалень увальнем и на взгляд Зарины выглядел совершенно безобидно. Тут она, правда, как и несколько дворовых девиц пана Анджея до неё, ошибалась. Яцек, конечно, был стеснителен и женщин боялся… но если его припирали к стенке, проявлял чудеса изобретательности и не перед чем не останавливался. Другое дело, что он был на удивление непостоянен для скромника. Редкая красотка могла удержать его у себя больше чем на неделю. Дочь мельника, которой удалось это в течение месяца, считалась в местечке Медведково чуть ли не героиней… Правда, признать её малыша Яцек отказался наотрез и пан Анджей, ужаснувшийся при мысли, что его оставят без такого восхитительного повара и стремянного, решительно поддержал своего слугу.

Зарина, впрочем, была далеко. Вокруг приятелей, усталых и порядком напуганных, вновь лежал тёмный и жуткий ельник, из которого доносились самые жуткие звуки, какие только доводилось им слышать. Марек, тот ещё держался, Яцеку же было просто плохо. Он плотно зажмурил веки, сдавил повод так, что из него вода могла бы потечь, и так ехал. Ружьё, палаш и даже кинжал были напрочь забыты. Всё, о чём Яцек сейчас мечтал — поскорее оказаться в чистом поле. По его мнению, там ничто не могло ему угрожать.