Читаем Ларец Самозванца полностью

-Господин... – прошептал Никита, и голос его был полон вины. – Прости меня, господин! Я не хотел... Я думал, что сумею! Прости меня, господин!

Это он виноват – понял Кирилл. Он, господин мальчишки, утвердивший его в мысли, что семнадцатилетний отрок ничем не уступает взрослым. Так и было... Только у взрослых ратников была та осторожность, которой нет, да и не может быть у юнца. И Прокоп с Шагином, тоже ворвавшиеся первыми, не получили и царапины, а Никита – залп в упор.

-Господин! – снова повторил Никита, сердито и неожиданно сильно оттолкнув ладонь Шагина от своих губ. – Господин, я буду обузой, оставь меня!

-Прекрати! – сердито фыркнул Кирилл. – Где тебя оставить? Был бы здесь город, не сомневайся – оставил бы не задумываясь! Но мы – посреди чистого поля, этот постоялый двор я через полчаса самое большее запалю с четырёх концов... Посреди дороги прикажешь тебя оставить? И тех троих – тоже?

-Господин! – чуть ли не со слезами сказал Никитка. – Оставь меня... Я всё равно не вынесу дороги!

Вот тут он был прав. Мрачная правда заключалась в том, что если растрясти рану – а на телеге это обязательно произойдёт, то пошедшую кровь будет очень трудно, почти невозможно остановить. Скорее всего, всё закончится очень плохо. Однако...

-Ты поедешь с нами, Никита! – строго, бросив быстрый, предупреждающий взгляд на сотника, сказал Шагин. – И посмей только мне умереть! Ух, как я тогда тебя выдеру... Ты не забыл ещё, что я отвечаю за тебя перед отцом и матерью?

Никита бледно улыбнулся. Больше он не спорил. И не издал ни звука, когда его положили на телегу и когда она как можно плавнее – а всё равно резко, тронулась с места.

12.

Кони шли медленно, люди слишком быстро замолчали. Устали – дорога, узкая, колдобистая, извилистая, болотистая... много разных слов можно про неё сказать... дорога довела! Куда веселее других был разве что пан Анджей – ему снова легко дышалось, его не донимал больше чесночный аромат, а если взор и падал на женское лицо, то это было очаровательное лицо Татьяны или очень красивое – Зарины. На взгляд пана Анджея, который разделяли тайно или явно большинство казаков и ляхов, татарская служанка была куда красивее своей русской госпожи, и даже чересчур высокие скулы не портили её, а наоборот – добавляли очарования. Чёрные же, блестящие смоляные волосы и тёмные глаза, обрамлённые длинными бархатистыми ресницами, заставляли чаще биться сердца абсолютного большинства членов отряда. Не только сердца Яцека и Марека. Другое дело, сама Зарина, замкнутая и мрачная последнее время, вряд ли хотя бы замечала этот восторг, это неложное восхищение собой, а если и замечала, то – игнорировала совершенно. Вот и сейчас – с холодным лицом она ехала чуть позади своей госпожи, взгляд её скользил где угодно, но только не по лицам находивших любые способы, чтобы только оказаться подле неё оруженосцев. Пан Анджей обернулся, чтобы в очередной раз подмигнуть Яцеку, за которого в открытую «болел» в этом поединке, но улыбка замёрзла у него на губах, а глаза медленно потеряли весёлый прищур. Рука сама собой упала на эфес кончара... И всё это вкупе сделало своё дело – встревожило весь отряд.

-Что случилось, пан Анджей? – тревожно спросил пан Роман, оборачиваясь.

-Дым! – хрипло прокаркал пан Анджей. – Там – дым, пан Роман! Угадай, что горит!

Угадать было проще, чем не угадать. За все те вёрсты, что они оставили позади с момента выезда с постоялого двора, им не встретилось ничего: ни дома, ни башни, ни острога, ни скирды сена. Лес и лес. Кругом сплошной лес! Значит, гореть может либо лес, либо... либо постоялый двор. Люди Ворона вернулись и мстят!

-Мы возвращаемся! – быстро сказал пан Анджей. – Немедленно! Эй, стоять!

Отряд остановился. Весь.

-Мы едем дальше! – спокойно возразил пан Роман. – У нас нет времени и нет возможности... и мы всё равно опоздали! Раз шинок горит, там уже нет живых. Или их «наказали»! Мы едем дальше!

Ляхи, которых осталось меньше десятка, остались стоять. Казаки, их было ещё около полутора дюжин, вновь поехали.

-Стойте! – теперь уже заорал пан Анджей. – Стойте! Там же – люди! Они нас принимали, мы с ними хлеб переламывали... Ты что, пан Роман?

-Мы не может возвращаться! – устало сказал пан Роман. – За нами – погоня, ты же знаешь. Возможно, это она вернулась и запалила постоялый двор. Возможно – нет. Возможно, это Ворон со своими людьми обнаружился! Всё возможно... я бы не хотел узнавать, что более возможно, а что – нет. К тому же, нам что московитский сотник, что разбойничий атаман – один чёрт. Мы не сможем сейчас сопротивляться им! Нас слишком мало, многие – ранены... Мы – уходим и даже больше – прибавим ход!

-Мы возвращаемся и защитим слабых! – упрямо нахмурив брови, возразил перечитавших героических античных эпосов лях. – Или отомстим за них, если будет поздно...

-... И положим ещё людей! – подхватил пан Роман. – Нет! ТЫ, пан Анджей, можешь ехать. Если хочешь, конечно! Мои казаки поедут дальше.

-Я – возвращаюсь! – решительно сказал пан Анджей. – И, если среди твоих казаков нет трусов, то ты один останешься на дороге!