Читаем Ларец Самозванца полностью

Кони визжали, отдавая на эту безумную скачку все силы, люди уже забыли, когда последний раз спешивались... Десять вёрст промчали за два часа. На взмыленных конях, сами в мыле, вымахали к вечеру на поляну перед постоялым двором. И сразу стало понятно – здесь что-то очень не так. Что-то очень не так! Ворота, несколько часов назад казавшиеся прочными, надёжно подвешенными и надёжно запертыми, теперь были сорваны. Одна створка висела на нижней петле, угрожающе раскачиваясь от ветра и, грозя рухнуть, вторая... со второй дела обстояли ещё хуже. Она, сорванная грубо, с мясом, валялась на земле и её подгнившие, как теперь было видно, доски попирали ноги каких-то оборванцев. Их было немного – человек двадцать, но даже слепой бы угадал в их руках оружие. Не иначе, приятели тех, что не так давно штурмовали постоялый двор...

-Спешиться! – не дожидаясь приказа, рявкнул за спиной Павло Громыхало, и почти тут же сам Кирилл, приподнявшись в стременах и одним движением вытянув саблю из ножен, звонко и протяжно прокричал:

-Москва!

Старый боевой клич был подхвачен почти что сотней глоток, а жуткий визг вытягиваемых из ножен сабель и палашей прозвучал оборванцам похоронной мелодией. В воротах возникла замятня, даже давка – каждый спешил укрыться за стенами... как будто ЭТИ СТЕНЫ могли остановить кого-то.

Слева и справа от сотника загремели первые выстрелы – разумеется, неточные и, разумеется, добавившие суматохи в ряды голытьбы. Впрочем, несколько пистолей и пищалей они всё же разрядили в ответ... Всё, что успели. Потом лихая конница Кирилла – почти шесть десятков умелых рубак налетели и те из воров, кто не успел укрыться за стенами, покончили свои счёты с жизнью. Дальше было хуже...

Вырвавшиеся вперёд казаки атамана Дмитра не знали удержу – застоялись хлопцы без боя, давно не тупили сабель о чужие головы. Они первыми ворвались в ворота... и получили в упор залп из десятка пищалей. На них, яростно крича и размахивая самым разнообразным оружием, набросились разбойники. Коннице же нужен размах, конница не может сражаться, просто топочась на месте. Пехоте же куда как удобно разить конников, когда те – остановились, когда те – завязли. Под громкий мат-перемат, под яростные вопли атамана, казаки начали пятить коней к воротам. Они бы все полегли там, если б не стрельцы... Павло Громыхало, опытный вояка, времени зря не терял. Его «робята» птицами взлетели на стены и внезапной атакой, обнажив короткие сабли и, перехватив поудобнее бердыши, врубились во врага со всех сторон. Исход же боя был решён, когда к ним присоединились спешившиеся ратники самого Кирилла. Против двух неполных дюжин... уже и полутора... оказалось гораздо большее количество воинов. Разбойников просто покрошили. После первых, довольно тяжёлых потерь, которые понесли легкодоспешные казаки Дмитра Оленя, больше никто не погиб и даже ран особо тяжёлых не было. Враги же полегли все...

-Смотри-ка, сотник! – удивлённо воскликнул Павло. – Висельник...

Щуплое, но с отвислым пузом тело висело, подвешенное на вожжах у коновязи. Пальцы ног, вытянутые вниз, самыми кончиками касались земли... бедолага, наверное, пытался дотянуться до какой-то опоры. Синюшное лицо, высунутый язык, выпученные, полные слепого ужаса глаза...

-Жид! – мрачно сообщил Павло. – Не жалко... Хозяин, наверное!

-Нет, ну почему! – немедленно возмутился Дмитр. – Может, это был хороший жид!

-Шинкарь, да ещё жид, и – хороший?! – искренне изумился Павло. – Да где ж такого сыскать? Ты знаешь такого? Расскажи?

Дмитр, хлопец упрямый, думал долго и даже сумел привести пару примеров... стрельцом решительно отвергнутых. Их пререкания проходили на фоне вялой перестрелки с разбойниками, засевшими в шинке. Потому Кирилл, лишив себя несомненного удовольствия: установить истину – есть ли хорошие жиды, решительным хлопком ладони остановил препирательства на самой интересной части – когда оба схватились за сабли.

-Ну-ка! Думайте лучше, как нам внутрь попасть! Сдаётся мне, та дверь чуток попрочнее будет!

-Тю, попрочнее! – изумлённо присвистнул стрелец. – Да я вмиг её... прикажи, сотник!

-Приказываю! – поколебавшись больше для порядка, решительно сказал Кирилл. – Давай, Павло!

Подготовить гаковницу к выстрелу было делом недолгим. Четверти часа не прошло, как грянул выстрел, и двор заволокло очередным облаком едкого, непролазного дыма. Кирилл, впрочем, еле-еле успел собрать вокруг себя своих ратников. Им он доверил атаковать в первых рядах... Они и ринулись, пока дым не сошёл, и живые защитники не видели, куда стрелять...

Дверь была снесена. Меткий выстрел – а Павло не зря таскал за собой тяжёлую гаковницу, стрелять из неё явно умел совсем неплохо – снёс верхнюю часть и покосившаяся тяжёлая плаха из трёх сколоченных вместе досок навернулась внутрь. Хорошо бы – подумалось Кириллу на бегу – кого-нибудь ей ещё и придавило. Впрочем, это было бы уже слишком хорошо...