Читаем Ларец Самозванца полностью

-Зарина... – наконец-то нарушил тишину, а вместе с ней и уверенный, спокойный ток мыслей, приободрившийся за время её размышлений Марек. – Зарина, я тебя обожаю! Ты – богиня моих мыслей...

-...Фу, наслушался у хозяина! – безжалостно оборвала его Зарина. – Замолчи уже, надоел!

Марек, растерянный, запнулся и замолчал. Ему доселе не доводилось слышать таких слов, тем более – от женщины, которую он только что обнимал и целовал. Губы, пухлые по-детски, но прикрытые сверху густым каштановым пушком, предтечей будущего украшения каждого настоящего мужчины – усов, дрогнули обиженно. Как если бы Марек собрался заплакать.

Впрочем, нет. Выучка ли хорошая, характер ли крепче, чем казалось... Марек, крепко сжав побелевшие губы, резко встал во весь свой невеликий рост. Лицо его не видно было – его заслоняла тень.

Только его Зарина и видела...

-Вот так! – протянула она, несколько разочарованная. Впрочем, теперь можно было заняться делом... Боже, как же далеко успела уплыть рубаха!

10.

И это утро тоже выдалось морозным в Москве. Лужи, вода в канавах и даже мелкие речушки Москвы покрылись хрупким, громко и грозно хрустящим под копытами коней ледком. Впрочем, вряд ли даже лютый мороз мог бы остановить отряд Кирилла Шулепова, выдвигавшийся сейчас из Москвы на Тулу. Пока на Тулу... Отряд – пёстрая смесь из тяжёлой панцирной конницы, казаков и посаженных на конь стрельцов, впечатлил воротную стражу. А главное, грамота, подписанная великим мечником, князем Михаилом Скопиным, вполне удовлетворила стрелецкого полусотника, командовавшего стражей. Ворота открылись...

Вороной аргамак-пятилетка Кирилла – давний подарок отца, привезённый ещё жеребёнком из Литвы, застоялся в конюшне и теперь рвался в скок. Жаль, но приходилось его сдерживать... Путь был долгий, а кони далеко не у всех походили на аргамаков... Особенно у стрельцов. Часть бородачей в зелёных кафтанах, вполне возможно, впервые в жизни села в седло. Другие, может, сидели, но не на боевых. Настоящий конь всё же отличается от того одра, на котором в отрочестве охлюпкой выезжаешь в ночное. Что до конников, коих в отряде было всё же большинство, так тут и вопроса не возникало. Что воины Кирилла, что казаки Дмитро Оленя, были сплошь прирождёнными всадниками. Таких не стыдно бросить в сшибку. Даже против гусар польских! Впрочем, к последним Кирилл относился со всем возможным презрением, искренне полагая неверным общее мнение, будто эти гусары ротой могут разогнать полк русской или татарской конницы. Это ещё смотря, какой полк! И смотря какой – конницы! Московская дворянская конница, почти двадцатитысячный полк отборных всадников, ту роту и не заметил бы. Стоптал, не вынимая сабель...

-Эй, сотник! – окликнули его со спины, и обернувшийся Кирилл увидел, как, неловко подпрыгивая в седле перешедшего на мелкую рысь коня, к нему поспешает Павел Громыхало, полусотник стрелецкий.

-Что тебе, Павло? – хмуро спросил не расположенный к долгому и беспричинному трёпу Кирилл. После вчерашней вечеринки, закончившейся поздно ночью и стоившей сыну боярскому больной головы наутро, настроение у него было не слишком хорошим. Можно даже сказать – отвратительным.

-Я хочу спросить... Мы вообще, куда путь держим? Нет, я знаю, что у нас – погоня. Но – за кем? Ты хоть предполагаешь, что нас ждёт впереди? Насколько силён враг? Сколько у него сабель? Опытные воины это, или авантюристы, шалопаи вроде Митька?

Дмитро, как раз подъехавший послушать разговор, оскорблёно насупил брови. Он вовсе не считал себя шалопаем, а уж первое слово, несомненно, заморское ругательство, заставило его бросить ладонь на рукоять кривой сабли.

Несколько мгновений, слишком долгих, на взгляд Кирилла, они мяли друг друга полными ярости взглядами. Получалось у них совсем неплохо – оба были известными упрямцами...

-Ну, цыть! – рявкнул Кирилл. – Ишь, петухи... Погоня наша за каким-то ляхом со вполне пристойным именем Роман. Может, то литвин, а может – казак украинский – Бог весть! Отряд у него не велик, на каждого его воина по трое наших придётся... Может, и по четверо! К тому же, они идут по чужой земле, значит – медленно, с оглядкой! Нам же опасаться нечего и некого. Будем двигаться быстро...

-Значит, будем драться? – радостно предположил Павло и почесал левый, размером с голову не мелкого барашка, кулак.

-Будем, конечно! – подтвердил Кирилл. – Но не обязательно. Нам надо лишь отнять у них ларец, который Самозванец отправил ляхам... Да не блести ты так глазами, казак! Там не золото... наверное! Ларец небольшой, даже маленький. Скорее, там бумаги, тебе бесполезные. Отвезём их царю, получим пожалование...