Читаем Лампа Ночи полностью

Это безмятежное время, казалось, будет продолжаться вечно. Но однажды Джейро вдруг обеспокоился тем, чего до этого просто не замечал. Что-то начало давить на его подсознание так, будто он забыл нечто важное и никак не мог вспомнить. Потом это ощущение ушло, но оставило ребенка в ужасной депрессии. Как мальчик ни бился, объяснения найти не мог. Две недели спустя, когда Джейро уже лежал в постели, непонятное ощущение снова вернулось, на этот раз вкупе с почти неслышимым звуком, похожим на отдаленные раскаты грома. Джейро лежал, напряженно вглядываясь во тьму, в ожидании, что разгадка вот-вот наступит. Но через минуту звук пропал, и мальчик остался лежать, теряясь в догадках, что же с ним происходит.

Время шло, весна сменилась летом. Однажды летним вечером, когда родители были где-то на очередном семинаре, Джейро снова услышал этот звук. Мальчик отложил книгу и прислушался. И словно издалека разобрал чей-то низкий человеческий голос, полный непонятной тоски и боли. Но слов не было.

Поначалу Джейро скорее удивился, чем испугался или попытался понять. Но звуки неожиданно стали более отчетливыми и еще более горестными. Представляли ли они всего лишь какие-то просочившиеся остатки его умершей памяти — отголоски тех страшных дел, которые столь милостиво дано было ему позабыть? Может быть, это было и так. И он продолжал вслушиваться в звуки сосредоточенно, насколько мог, до тех пор, пока они не растворились в окружающей тишине.

Джейро остался в состоянии полного замешательства. Без всякого убеждения он попробовал сказать себе, что услышанное всего лишь какая-то ошибка, маленькая неприятность, которая раньше или позже пройдет и забудется.

Но вышло не так. Теперь время от времени Джейро продолжал слышать эти раздирающие душу звуки. Они звучали то тише, то громче, но всегда так, словно откуда-то поблизости. Это совсем сбивало мальчика с толку и ломало все его теории.

Со временем звуки стали более частыми, словно постоянно дразнили ребенка. Чаще всего они возникали, когда он мог плохо сопротивляться. Порой ему казалось, что он сходит с ума, и тогда мальчик начинал ненавидеть их — и звуки будто бы пугались и уходили. Наконец Джейро решил, что эти звуки есть не что иное, как телепатические послания от неизвестного ему врага. Десятки раз мальчик собирался признаться родителям, но каждый раз отказывался от этой мысли, боясь расстроить Алтею.

И все-таки кто же мог беспокоить его с таким постоянством? Звуки приходили теперь, когда хотели, без всякой регулярности, но Джейро, хотя и мучительно страдал от такого преследования, все же научился сопротивляться. Звуки шли явно из ранних годов его жизни, и это понимание привело мальчика к твердому решению разузнать тайны и найти правду. Только тогда и можно будет обнаружить источник таинственного голоса и вырваться из его плена.

Перед Джейро постоянно вставало множество вопросов. Кто он? Как оказался потерян? Кто этот угрюмый человек, стоящий на фоне неверного света вечернего неба? И становилось все ясней, что ответ на эти вопросы на Галингейле получить невозможно. Поэтому оставался только один путь: несмотря на явное нежелание Фэйтов, ему придется стать космическим путешественником.

Когда Джейро в сотый раз обдумывал эти вопросы, кожу его начинало пощипывать, и он принял это за некий знак будущего, хотя и не мог разобраться, хороший или плохой. Но одно мальчик понял ясно: ему во что бы то ни стало нужно найти способ разобраться с этими звуками, которые все больше изнуряли его сознание.

Со временем Джейро обнаружил, что самая верная стратегия борьбы — просто не обращать на голос никакого внимания.

Но все же голос не сдавался и непонятный, таинственный, как всегда, возникал в промежутках от двух недель до месяца. Так прошел год. Джейро учился прекрасно и уже вышел на уровень Школы Ланголен. Фэйты дали ему все, чем обладали сами, а высокий социальный статус он мог получить только сам, пройдя все стадии компартуры от и до через наиболее престижные клубы.

Верхушка социальной пирамиды на Галингейле держалась на удивление стабильно и состояла, как мы уже говорили, из трех клубов. Таинственный Кванторси, членство в котором считалось настолько почетным, что никогда не превышало девять человек. Не менее эксклюзивными являлись Конверт и Вертопрах. Эти клубы отличались еще и тем, что их члены могли наслаждаться наследственными привилегиями, а для черни такое немыслимо. За ними шли Бонтон и очень старинный клуб Палиндром. Почти такой же статус имел и Лемур, но там царила крайняя утонченность.