Читаем Лагерный пахан полностью

– За базар ответишь, – хищно прошипел Трофим.

Но детина лишь ухмыльнулся.

Трофим понял, что смотрящий в этой камере признает только авторитет своих кулаков. Наверняка никто из законных воров не ставил его на это место. Но за ним сила, и ему плевать на воровские постановы. Он беспредельщик, но ему вполне по силам вбить авторитет Трофима вместе с ним самим, да по самые уши… Уж не кум ли ему камеру с таким буйволом удружил?

– Я тебя ща урою, морда!

Детина вроде бы небрежно выбросил руку вперед. Но так быстро, что Трофим не успел закрыться. И ударил так сильно, что глаза едва не поменялись местами. Голова на какой-то момент превратилась в лопнувший калейдоскоп, пол, казалось, прогнулся под ногами. Трофим потерял равновесие; цепляясь руками за железные уголки шконок, успел восстановить его до того, как амбал размахнулся для следующего удара.

На этот раз замах был, что называется, из-за уха. Силы в руке немерено, кулак что чугунное ядро. Пропусти Трофим такой удар, он бы точно слетел бы с копыт. Но ему повезло. Амбал споткнулся, пока брал поправку на свою оплошность, Трофим успел вытащить нож из рукава… Другого выхода у него не оставалось. К тому же он имел полное право кровью спросить за нефильтрованные слова в свой адрес. И смотрящий по тюрьме его не осудит. Эх, дожить бы до встречи с ним…

Он метнул пику на расстояние, и та вонзилась амбалу в пах, пробив мочевой пузырь. Но это не остановило его. Несколько мгновений он стоял, оторопело глядя на рукоять кнопаря, затем взвыл страшной сиреной, хотел вытащить этот нож, чтобы с ним наброситься на Трофима. Но тот не зевал. Воспользовавшись замешательством противника, он упал ему в ноги, провел известный ему прием, который опрокинул озверевшего здоровяка на спину. В падении тот ударился головой об угол шконки, но, казалось, даже не почувствовал удара – как будто поперечины были сделаны не из прочного железа, а из хлипкой фольги. Но, видимо, сам Трофим оказался крепче железа, поэтому амбал не смог скинуть его с себя. Зато он смог выдернуть нож из раны, нанести несколько ударов, решивших исход поединка…

Теряя сознание, амбал так сжал его в своих медвежьих объятиях, что у Трофима едва не лопнула голова.

Противник затих, и Трофим смог подняться на ноги. Покачиваясь, с окровавленным ножом в руке, он люто смотрел на блатную троицу.

– Эй, братан, ты чего? – напуганно встрепенулся парень со шрамом.

– Ша! Твой братан сейчас в овраге лошадь доедает!

– Ты это, извини, что не признали, – заискивающе проблеял верзила.

– Не знаю, – пожал плечами Трофим. – Я еще посмотрю, что вы за люди такие… Если вы люди, а не шваль подзаборная… Вот кто ты такой?

Верзила не успел ответить. Отворилась дверь, и камеру заполнили внушительного вида дяденьки в ментовском камуфляже. Им достаточно было глянуть на нож в руке Трофима, чтобы навесить на него все шишки, а заодно и дубинки…

Трофима сбили с ног, защелкнули за спиной наручники. Офицер с повязкой дежурного помощника начальника тюрьмы распорядился отправить его в карцер…

* * *

Трофиму доводилось бывать в «Индии» – в хате, где обитают самые крутые в тюрьме авторитеты. Но это было давно. С тех пор все изменилось. Просторное помещение больше походило на палату в приличном санатории, нежели на тюремную камеру. Свежие обои, мягкая мебель, холодильник, телевизор с видео. И сидельцев всего трое – законник Бушмен, с ним воровские авторитеты примерно одного ранга с Трофимом.

– Ну, здорово, братишка!

Под настороженные взгляды жуликов законник поднялся, подошел к Трофиму, широко улыбнулся и крепко пожал ему руку.

Трофим давно ждал этой встречи. Он слышал про вора в законе Бушмена, но не думал, что под этой кликухой скрывается его старый приятель Башмак, с которым он парился на киче под присмотром Витого. Давно это было, с тех пор за ненадобностью сгорело много бумажных календарей. Трофима подняли до положенца, а Башмак взлетел еще выше – до самой воровской короны достал. Он очень изменился – огрубел, заматерел, взгляд мягкий, но это лишь видимость, в любой момент он может выпустить шипы.

– Давай к столу, братан! Чифирь гонять будем… Помнишь, как ты чифирь делал? Славный был чифирь. Я тогда сразу понял, что к нам правильный арестант заехал, даже сухой спирт в хабаре был, да, Трофим?

– И сейчас есть, – кивнул он. – Только хабар на хате, а меня к вам с кондея привели…

– Поговорить с тобой хотел, потому и привели. Посмотреть на тебя хочу, за жизнь перетереть, да…

Бушмен улыбался как человек, облеченный большой властью и гордящийся этим. А так оно и было, иначе бы он не смог выдернуть Трофима из карцера. На время вытащил оттуда, для разговора.

– Поговорим.

Трофим не пытался перещеголять его по важности своего вида, но держался независимо.

– Сколько ж мы с тобой не виделись? – у самого себя спросил вор. – Лет десять уже или больше?..

– Давно не виделись, – сказал Трофим.

– Давно… Витой знаешь где?

– Ушел Витой. Тубик сожрал…

– Знаешь. Наш ты человек, потому и знаешь… Говорят, на мордовской зоне смотрящим был?

– Был. А говорит кто?