Погода в тот день стояла жаркая, душная, и только ночь принесла долгожданную прохладу. Небо было ясное, и светила полная луна. Отец Александр взглянул на нее и сказал только: «Хорошо. Спасибо Те, Господи». И пошел прочь от храма. Нагнал я его и спрашиваю: «Куда идешь ты?» – «Сам увидишь», – ответил он, не останавливаясь. «Скажи, коли знак тебе Господь явил. Возрадуюсь вместе с тобой», – пытал я его, а он молчал только да знай себе посохом стучал по дороге.

Тут я заметил, что дорога-то, по которой мы шли, светится, как будто дождь прошел и лужи отражаются в лунном свете, да только не было того дождя уж, почитай, недели две. Народ боялся, что засуха урожаи погубит. Спохватился я: до моря было идти совсем ничего, а шли мы молча что-то уж слишком долго. Вокруг деревья, темно совсем, только дорога светилась да луна прямо перед нами. Большая, как на закате, хотя висела вроде высоко. Я уж и не понимал, где идем. Даже не по себе стало. Я ж тут все травинки знал. Ходил каждый божий день, а дорога вдруг незнакомая.

Тут отец Александр остановился, повернулся ко мне и говорит: «Негоже тебе дальше идти. Рано еще. Здесь останься». Глаза у самого спокойные, мудрые, а смотрят как будто мимо меня. Нет, не мимо даже, а сквозь. Смотрят и не видят. Я, значит, шаг назад сделал, сошел с дорожки той, а он дальше пошел. И свет луны вдруг таким ярким стал, что сил смотреть не было. Отвернулся я ненадолго, а когда глянул опять – не было моего духовного наставника. Я словно очнулся в тот момент и понял, что стою на самом берегу моря, а дальше только лунная дорожка на водной глади сверкает. Видать, прибрал Господь верного слугу Своего, спас от тьмы-то. Прямо в свет принял.

Преподобного Александра тела так и не нашли. Пустой гроб хоронили. Из монастыря приезжали, расспрашивали. По просьбам тамошних святых отцов я и написал все, что знал о последних днях его.

Диакон Иоанн

Лунная дорога. Та, о которой мне только что говорила золотоглазая! Только вот рецепт-то так себе. Во-первых, истово молиться в храме я целые сутки не могу. Даже и минуты не могу, потому что ни одной молитвы не знаю, времени у меня столько нет, да и храма, собственно, тоже. Несмотря на уверения Дары, что местные относятся к этому зданию с почтением, в руинах вокруг меня откровенно попахивало мочой. Так себе атмосфера для молитвы.

Во-вторых, результат, описанный в книге, меня не радовал. Я хотела жить. Радоваться и плавать вместе с дельфинами, разговаривать с Дарой, дышать, греться на солнце и любоваться красотой этих гор на закате. А выходило, что путь у меня один – еще раз сдохнуть. Только с той разницей, что не темная тварь сожрет, а таинственный свет поглотит.

И при чем тут лабиринт и путь из него? Как уточнила богиня, не в нем, а именно из него. Там же все дорожки заканчиваются в центре Лабриса.

Я с тоской посмотрела на все эти книги, завернула обратно в пакет и потащила на улицу. Эти тома, с моей точки зрения, можно было доверить только одному человеку, который понимает их ценность и, как минимум, не пропьет, – отцу Дары.

Глава 24