Читаем Лабиринты прошлого полностью

Они поднялись на третий этаж. Двухкомнатная квартира Ольги была очень маленькая и уютная. Пока Ольга хозяйничала на кухни, Александр Михайлович рассматривал гостиную Кравцовых. Опытный психолог Биневский мог многое сказать об обитателях этого дома: аккуратность, все вещи лежали на своих местах; чистоплотность, всё буквально сверкало, хотя Ольга и не ждала гостей; скромный достаток, мебель была неновая, еще со времен советской власти, но в хорошем состоянии, возможно, досталась от родителей, как и квартира; и, конечно же, пианино, оно царило в комнате, что говорило об особом отношении хозяев к музыке. Уют создавали различные мелкие безделушки, очень женская квартира, некий сказочный домик принцессы. У окна стоял письменный стол, а на нем учебники. Сначала Биневский подумал, что это рабочее место Ксении, но потом понял – это уголок Ольги, на столе лежали учебники по географии за 5, 6,7 класс, географические карты, атласы и, наконец, огромный глобус.

Ольга застала Биневского, когда он вращал глобус, это ему напомнила детство, тогда учительница разрешала трогать глобус только лучшим ученикам.

– Я учитель, достаточно банально и не модно сейчас, – смущенно сказала она, – учителя и врачи, к сожалению, сейчас не в почете.

– А я врач, – скромно вставил Биневский, он решил не называть все свои регалии, чтобы не «испугать» хозяйку.

– Мама, мама, – всё готово, – кричала из кухни Ксюша.

Все трое разместились в малипусенькой кухне. Биневский очень захотел есть, и с большим удовольствием уплетал прекрасные вафельные трубочки с вареной сгущенкой.

– Я очень рада, что Вам понравилось, моё угощение, это мы с Ксюшей пекли, – с гордостью сказала она.

– Очень вкусно!!! – Дожевывая еду, сказал Биневский.

– Ксюшенька моя, устала? – Очень ласково сказала Ольга и погладила дочку по рыжим косичкам.

– Немножко, – ответила та, а потом добавила, – я пойду спасть.

Ольга проводила дочку до её комнаты и вернулась на кухню.

– Оленька, – нежно произнес Биневский, – я должен идти, уже поздно.

– Вы, – она не знала, что сказать, – Вы нам очень помогли!

– Нет, это Вы оживили меня, – сказал он, взяв Ольгу за руку, и страстно её поцеловал. – Я очень хочу увидеть Вас, тебя Оленька снова и снова. Можно, я приду еще? – Настойчиво попросил он.

– Я буду ждать, – ответила Ольга.

Он ушел. Ольге казалось, что у неё выросли крылья, она то ходила по комнате, то смотрела в окно. Она не могла понять, что произошло сегодня. «Да ничего не произошло, – размышляла она, – просто я встретила мужчину». Она закрыла лица руками: «Я полная дура, – подумала она, – зачем я ему? Может у него есть жена, да, точно есть. А как же Ксюша? И нужно ли мне всё это?» Ей казалось, что её тихая уютная жизнь может быть нарушена. Но хотела ли она этого?

Биневский ехал по ночной Москве. Древние считали, что мудрость – это единство разума и чувств. Биневскому казалось, что в свои шестьдесят три он достиг этой гармонии, но сейчас он понял, что не может сделать выбор, рассудок путался, а эмоции захлестывали его. Он думал об Ольге. Он точно знал, что эта та женщина, которую он сможет полюбить.

***

Биневского разбудило яркое майское солнце, но настроение у него было отнюдь не весеннее. Всё ночь ему снилась преисподняя, где крохотные, лохматые бесы с огромными хвостами, которые заканчивались синей кисточкой, пытали привязанного к столбу академика. Они настойчиво спрашивали его: Сколько у тебя сыновей? Сколько у тебя сыновей? Сколько у тебя сыновей? Они повторяли эту фразу, как ему казалось, бесконечно. Они совали ему в лицо синие конверты и хохотали. Потом он увидел свет, Ольгу в образе Мадонны и проснулся.

«Что за хренота, ну прямо по Фрейду31», – размышлял он.

В спальную к отцу заглянул Герман.

– Пап, ты проснулся? Я сам завтрак приготовил, наша «красная тапочка» (так он называл домработницу, имея в виду цвет её домашних туфель) сегодня подойдет к обеду.

– А ты чего не в клинике? – Спросил его отец.

– Мне сегодня дали поручение купить картину в красивой рамке, как внуку известного искусствоведа, вспомнили про нашу бабулю-мадам Викторию Старыгину – сказал он с издевкой, – это для одного нашего юбиляра.

– И они надеются, что эстетический вкус врожденное явление? – Спросил с иронией Александр Михайлович.

– Только бы ген мадам Виктории не затерялся в спиралях ДНК. А то даже и не знаю, поможет ли мне твоё «генетическое наследство» в этом деле? – Съязвил Герман.

– Сходи на Арбат, там, чего-нибудь подберешь, – посоветовал отец.

– Ага, – уже убегая на кухню, произнес Герман.

Биневский медленно поднялся с кровати, ужасно болела голова. Он подумал, что этот «синий конверт» может свести его с ума, он даже решил поставить себя точный диагноз, но потом крепко выругался…

***

Герман оставил свой «авто-танк» на стоянке и отправился в поход за картиной.