Читаем Лабиринты полностью

Но не все божества настроены благожелательно. Прежде всего, человек не доверяет богам чужого племени, которое он когда-то победил. Жречество приобретает все большее значение. Жрецы верят, что они, жрецы, знают, какой бог дружелюбен, какая богиня благоволит мужчинам и какая их уничтожает, какой бог оделяет добром, какой – злом, дает жизнь и смерть. Доброжелательного бога полагается благодарить, ему в жертву приносят то, что дорого человеку, – сына-первенца, кабана, ягненка; враждебному богу жертвуют пленников, одержав победу над каким-нибудь племенем. Одно метафизическое озарение сменяет другое, но интервалы между ними составляют целые тысячелетия, до окончания древней истории еще далековато, и граница между земным и потусторонним мирами остается нечеткой. Камень, который человек ставит стоймя и обливает кровью, – не знак бога, это и есть бог. Столб, который человек втыкает в землю и украшает цветами и плодами, не напоминание о богине – это и есть богиня. Человек ставит ограду вокруг камня или столба, укладывает на нее жерди – появляются первые храмы, в которых живут боги. Человек с мучительным трудом обрабатывает камень, и на камне возникают очертания, угадывается лицо, человек строгает столб, тот начинает отдаленно напоминать женскую фигуру, человек создает богов по своему образу. Вокруг жилища богов вырастает первый город, и появляется первый правитель города. Если вождь племени правил как наместник древнего племенного бога, бога-отца, повелевавшего другими богами и богинями, и был ядром целой кометы богов, то городской правитель становится смертным божеством: замазанный кровью своих врагов, он надутым лоснящимся болваном сидит на троне, сложенном из черепов убитых супостатов. Он заранее позаботился – на тот свет уже отправлены слуги для исполнения его приказаний, когда он умрет, в жертву будут принесены еще сотни людей, дабы и на том свете правитель мог распоряжаться их душами. Покорные этому смертному богу, идущие ради него воевать, причастны к его божественности. Человек, который уже не боится зверей, теперь может не бояться и смерти; если он верит в богов, он смерть приемлет, а если он герой, он смерть презирает. Человек должен бояться бессмертных богов и смертного бога. Приказы смертного бога – это повеления богов, а боги повелевают при посредничестве жрецов и жриц и от имени правителя; кто против него, тот против божественных заповедей. Опора правителя – жречество, опора жречества – правитель, вместе они образуют оборонительный вал, за которым потусторонний мир, там подстерегают боги и призраки, там царит древний страх небытия. Возникают все новые города, все новые правители, мозг выдумывает имена и названия, и, раз такое дело, человек изобретает письменность. Имена эти известны, как мы думаем, с глубокой древности, от них словно веет чем-то странным, чужим. Это названия городов: Ур, Урук, Лагаш, Элам; имена правителей: Урукагина, Лугальзагеси, Ур-Намму, Нарам-Суэн, Утухенгаль, Сумуабун, наконец, Хаммурапи.[145] Мозг принимается сочинять всемирную историю. А так как это человеческий мозг, который выдумали мы сами, то сочиняет он нашу всемирную историю – кровавую, случайную, разумную или бессмысленную, это уж зависит от оценки, а она всегда субъективна. Еще бы. Миллионы лет мозг играет со всеми возможностями, какие есть в его распоряжении. Итак: строительства пирамид не происходит из-за восстания рабов, в битве при Иссе Александр гибнет, пронзенный персидским копьем, Ганнибал разрушает Рим, Мохаммед II завоевывает Европу, Монтесума сбрасывает в море Кортеса, Лютер устанавливает культ Вотана, монголы побеждают Ивана Грозного, Первую и Вторую мировые войны ведут Китай и американское государство инков. Но, проиграв бесчисленные варианты, мозг все-таки сочиняет ту историю, которая и есть наша история. Итак, еще раз: рабы Хеопса, Хефрена, Микерина сооружают пирамиды, в сражении при Саламине флот Ксеркса гибнет у него на глазах, император Цинь Шихуанди повелевает строить Великую китайскую стену длиной 2450 километров, Брут наносит удар кинжалом, мятежник-еврей умирает на кресте, христиане опустошают страны Востока, Яна Гуса сжигают на костре, в Константинополе последний греческий император погибает в уличном бою с турками, Колумб ищет путь в Индию, Писарро приказывает удушить гароттой инку Атауальпа, палач, состоящий на службе у Георга фон Вальдбурга, похваляется, что отрубил головы тысяче двумстам крестьянам, убийцу Генриха IV четвертуют, привязав к лошадям, Валленштейна убивают в замке Эгер, Фридрих Великий вынужден присутствовать при казни своего друга, Дантон и Робеспьер обезглавлены на гильотине, Наполеон умирает на острове Св. Елены, Карл Маркс пишет «Капитал», Бисмарк фальсифицирует «Эсмсскую депешу», Гитлера не принимают в Венскую академию искусств, Вильгельм Второй не хочет войны, Сталин приказывает убить Троцкого, на Хиросиму и Нагасаки сбрасывают бомбы, во Вьетнаме ядохимикатами уничтожают джунгли, в Пекине по велению маленького старикашки танками давят студентов, и по прошествии 160 поколений после Лугальзагеси население Земли составляет пять миллиардов человек. Все те же империи поднимаются и разваливаются, все те же «горячие» и «холодные» войны, те же катастрофы, землетрясения, извержения вулканов, падения и взрывы гигантских самолетов, разливы нефти при крушении танкеров, миллионы жертв на дорогах, все то же развитие экономики, с инфляцией и кризисами, с эксплуатацией и экспансией. Все повторяется. Все те же революции и бунты побеждают и сгорают, окончившись ничем, те же религии и те же идеологии проповедуются, утверждаются, разъедаются коррупцией, тот же Будда, тот же св. Павел, с тем же женоненавистничеством, абсурдным и абстрактным, тот же Мохаммед на горе Хира бьется в конвульсиях от своих видений, у Грюневальда снова на кресте распят такой великан, что прогнулась перекладина, Исаак Ньютон вычисляет год рождения Авраама, Бах, для кого набожность стала проклятием, плодит детей, числом двадцать, Кант, микроцефал, пунктуальный – хоть часы по нему проверяй, злится, так как поблизости от его дома заключенные распевают псалмы; Гёте твердит, мол, его главное произведение – «Учение о цвете»; Георг Бюхнер, забыв о начатой драме «Войцек», препарирует жаб и лягушек, Бальзак женится на Ганской, Адальберт Штифтер перерезает себе горло, Готфрид Келлер занимает должность статс-секретаря кантона, Верлен стреляет в Рембо, Джойс полтора десятка лет возится с «Поминками по Финнегану», Эден фон Хорват погибает на Елисейских Полях от удара молнии, каток мировой истории прокатывается по «Человеку без свойств»,[146] Гюнтер Грасс составляет кулинарные рецепты, Макс Фриш строит городской открытый бассейн.