Читаем Лабиринт Ванзарова полностью

– То пану потшебуе… Нужен мой малженок… Мой муж… Збышек, его нема, – начала она, скрывая волнение, которое выдавали бессонные синяки под глазами. Не спала ночь, ждала мужа.

– Пан Самбор приходил вчера вечером?

– Ниет, не пшиходжив… Збышек поехал до нему. В «Англиа»…

– Пан Бжезинский захватил с собой предметы для фокусов?

– Так есть… Стефка просив… Пшепрошам… Пан Стефан хцал… Ему надо было сделат здъеце… Фото… Таки специльни… Но то есть сикрет… Пан не зраджи?

– Можете не беспокоиться, я никому не скажу, – ответил Ванзаров. – У вашего мужа есть фотографический аппарат?

Марыся махнула рано постаревшей ручкой.

– То пан Франек, наш сосед… Бардзо добры пан… Мае таки добри аппарата… Дал Збышеку… Як пшияц… Товарищески… – правильные слова давались ей с большим трудом.

– Как фамилия вашего соседа?

– О… Така специальна… – женщина улыбнулась. – Така шляхетна: пан Потоцки… Для нас он пан Франек… Бардзо добры пан… Пшепрошам, а цо пан потшебуе?

Сказать правду Ванзаров не мог. Не мог сказать, что призрачная идея разлетелась дымом: Самбора здесь не было. Шанс невелик, но его следовало проверить. Он жалел, что не захватил из кармана Збышека последний гонорар: семье деньги понадобятся. Рассчитывать, что санитары в Обуховской больнице не очистят карманы, мог только романтик, верящий в человеческую честность. Служба в полиции от иллюзий быстро избавляет. К примеру, он знал, на что придется пойти Марысе, чтобы прокормить сыновей. История гадкая, но обычная. Особенно для Песков. А столичная статистика в этом вопросе безжалостна: по национальному составу в Петербурге больше всего проституток именно полек. У бедной женщины, оставшейся без мужа, выбор невелик.

Пробормотав нечто невразумительное, чего Марыся не могла понять, Ванзаров покинул холодную квартиру. Сбегая по лестнице, спиной ощущал ее взгляд.

Он вышел во двор, сверкающий снегом, посреди которого маячил счастливый дворник. Матвей ему поклонился и даже помахал шапкой. Ванзаров не ответил, быстро прошел в подворотню. Чтобы Марыся, глядя из окна, не заметила его побег.

На Рождественской улице было тихо и пустынно. Только от соседнего дома отъехали сани-волокуши, на которых лежало что-то большое, укрытое мешковиной. Рядом пристроились два мужичка, пряча носы в отвороты полушубков, за ними виднелась спина возницы.

Глубоко вдохнув морозный воздух, Ванзаров взял себя в руки. Чувства для чиновника сыска непозволительны. Что поделать, если не свалить их лихим борцовским броском. Это враг коварный, нападет, когда не ждешь. Чувствам воли давать нельзя. В узде их держать.

53

Ласковое обхождение помогло. На радостях, что заработал рубль, дворник выложил все, что знал про жильца в кепи. Оказалось, что проживает здесь с полгода, человек приятный, тихий, непьющий, никаких безобразий. Дам не водит, да и зачем их водить, когда в соседнем доме большой выбор имеется. Снимает квартиру на четвертом этаже. Живет один, гостей у него не бывает. Порой исчезает на день, а то и два, может, и на недельку. Кто его знает, чем зарабатывает, платит аккуратно, никаких претензий. Все бы такие жильцы были.

Карась с Углом держались одного мнения: ждать. Чтоб большая рыба не сорвалась с крючка. Во дворе толкаться не следует, устроились у ворот. Карась издали за двором посматривал, Угол у стены держался. Набрались терпения, да только оно не пригодилось. Не прошло пяти минут, продрогнуть не успели, как во дворе он показался. Только без саквояжа. Карась как заметил, сразу дал знак: уходим в сторону, пока тот с дворником раскланивается. Не тут-то было. Угол подхватил полешку, что у подъезда обронили, изготовился.

– Не смей, дурак! – зашипел Карась. Но было поздно. Угол злобе поддался, отомстить захотел, не слушал, ругнулся.

Что тут делать?

Карась к стене прислонился, нацепил кастет воровской. И замер. Будь что будет. Может, сладят. Хоть Обух настрого запретил. Городового поблизости не видать.

Дальше случилось то, чего не придумаешь. Господин в кепи как шагнул за подворотню, так и получил поленом прямо по завязанным ушкам. Угол всю силу вложил, всю злость. Шарахнул так, что господин пошатнулся и рухнул в снег лицом. Угол ему по затылку да по спине добавил. Еще сапогом по ребрам саданул. Карась еле утихомирил:

– Убьешь, дурак… Обух спасибо не скажет…

Но сам не удержался, разок приложил кастетом по виску.

Угол дышал тяжело, глаза злобой налились. Затих. Бросил полено.

– Что теперь делать? – прошипел Карась. – Извозчиков не видать. На себе волочь?

– Щас устроим, – сказал приятель и сбежал за угол дома.