Что бы там ни случилось в будущем, сегодня этот остров принадлежал людям. Павловский мог слушать крики чаек в ледяных торосах, радовавшихся холодному, не опускавшемуся за горизонт солнцу, он мог дышать этим чистым воздухом, не замутненным промышленными выбросами в атмосферу, которые так и не уменьшились на материке, несмотря на все ухищрения инженеров. Не то чтобы они не поспевали за прогрессом. Производство, увеличивающееся с каждым годом, требовало все больше ресурсов и все больше загрязняло планету.

«Если бы не Гифрон, мы бы сами погубили свой мир. Но, возможно, теперь у нас появятся иные ценности, кроме потребительских? Или я ошибаюсь и ничего не изменится до последнего судного дня?

Мы все так же будем стремиться перещеголять соседа более шикарной машиной и через пару лет отправлять ее на свалку? Мода – безумная реклама, подстегивавшая потребление, все это вело мир к пропасти, и край был уже совсем близко, когда.появился Гифрон…»

Тоненький писк вызова переговорного устройства вывел Павловского из мрачной задумчивости.

– Виктор Степанович! Мы только что получили шифровку из нашего столичного отделения.

– Читайте.

– «Специальным распоряжением правительственного комитета отправлена изыскательская экспедиция в Кызылкумы под руководством академика Вакенберга. Точка. Официальная цель экспедиции – поиски энергоемких ископаемых, способных отвлечь внимание Гифрона, продолжающего свое продвижение к европейской части страны. Точка. Маров».

– Зачем им понадобилось посылать в Кызылкумы Вакенберга? – спросил Павловский, заранее зная ответ.

– Об этом в шифровке ничего не говорится.

Он отключил вифон и, поудобней устроившись на ледяном кресле тороса, глубоко задумался.

Искать в такое время какие-то ископаемые – это вряд ли, а вот избавиться на время от неугодного члена комитета – это на Динькова похоже.

Павловский, как никто другой, хорошо знал любовь к независимости и неукротимый нрав старого академика. Он неоднократно предлагал ему должность руководителя своего аналитического отдела, но Вакенберг неизменно отказывался, предпочитая собственные исследования и собственный институт.

Павловский его хорошо понимал и ценил то, что никакие тайные пружины, приведенные в свое время им в действие, для того чтобы переманить ученого к себе в управление, не подействовали на старого упрямца.

И вот теперь от него решили избавиться, и, возможно, не только на время… Диньков вполне мог воспользоваться неразберихой, царившей в восточных районах страны. «На Гифрона многое можно списать, очень многое!»

Была и еще одна причина избавиться от ученого. Оперативные данные о последнем выступлении Вакенберга на правительственном комитете указывали на то, что академику стала известна информация, способная если и не остановить Динькова, то, во всяком случае, сильно ему навредить, если академик сумеет довести эти сведения до президента.

«Вряд ли ему позволят это сделать. Придется помочь вредному старикашке».

Павловский нажал кнопку вызова дежурного.

– Расконсервируйте установку космической связи «Бета-два», подключите ее к аварийным каналам питания и срочно подготовьте к вылету оперативную группу Зеленского. Задание получат у меня лично!

Taken: , 1

Глава 17

Последняя вспышка пламени была самой сильной, и за ней последовал удар, от которого узкий маленький мирок защитного кокона Андрея начал бешено вращаться, а затем рассыпался на тысячи осколков. Прямо на него с огромной скоростью летела поверхность Земли, однако ей навстречу, опережая падение, выдвинулась многокилометровая воронка воздушного смерча, и ударила в барханы, взметнув по всему периметру гигантские стены песка.

Вакенберг прервал свое бессмысленное занятие по пересчитыванию песчинок и ожиданию выстрела. Какой-то посторонний звук заставил его резко вскинуть голову.

То, что академик увидел, не имело никакого смысла и заставило его подумать, что у него начинаются галлюцинации.

Вокруг него, по периметру, на расстоянии десятка метров, отрезая от него убийц, вздыбились многометровые стены песка, и Вакенберг оказался в центре циклонического вихря, перевернувшего пустыню и не затронувшего в своем центре ни единого бархана…

Но самым странным было не это. Прямо напротив него, в нескольких шагах, на вершине соседнего бархана сидел мальчишка, вернее, уже почти юноша. Его рот был открыт в беззвучном крике, а плотно зажмуренные глаза не могли видеть природного катаклизма, который вызвало его появление.

И тогда Вакенберг сделал то, что не сделал бы на его месте ни один нормальный человек. Он подошел к нежданному пришельцу, похлопал его по плечу и спросил так, словно ничего не случилось, словно он находился на лекции в университете и падающие с неба юноши – это всего лишь феномен, который следует объяснить аудитории: