Читаем Лабиринт миров полностью

Андрей решил, что он умер, и то, что от него осталось, что должно остаться от человека после смерти, бесконечно будет нестись сквозь бездны спрессованного, вывернутого наизнанку пространства.

Ужас от этой мысли лишь усилил его мучения. Иногда падение замедлялось, и тогда вокруг образовавшегося защитного кокона появлялись непонятные голубоватые сполохи света, выстраивавшиеся в смутные картины никогда не виданных чужих городов. Тогда Андрей пытался плыть сквозь вязкую массу, стиснувшую его тело, и, как ни странно, эти беспомощные движения вновь увеличивали скорость его падения или полета. Во всяком случае, картины исчезали, и он снова несся в черной безликой пустоте.

За те несколько часов, которые Лосев провел в обществе домового, у него появилась твердая уверенность в том, что его товарищ по несчастью никак не улучшит его положения. Быть «хозяином» домового, назвавшегося Масеком, оказалось довольно хлопотно, и, кроме глупой трескотни о том, что Лосев зря сидит сложа руки, что надо попробовать прорубить в стене выход, толку от мохнатого было мало.

Надо отдать ему должное, домовой не сидел, сложа лапы, он обнюхивал углы хижины, иногда подолгу замирая у ее стен и шепча что-то неразборчивое.

– Что ты там делаешь? – не выдержал Лосев.

– Щель ищу! Бывают щели, не видимые для людей, найти бы такую…

В конце концов, перепробовав все, что было возможно, включая подкоп и проверку крыши на прочность, они услышали грузные шаги перед хижиной.

Засов приподнялся сам собой, и дверь открылась легко и бесшумно.

Существо, появившееся в дверном проеме, превосходило все, что Лосев мог себе вообразить.

Чудовище трехметрового роста слепо вглядывалось в темное пространство хижины и с шумом втягивало в себя воздух через единственную ноздрю широкого, во всю морду, носа.

У него было почти человеческое туловище, у этого великана, если не считать колоннообразных ног, заканчивавшихся ступнями с тремя толстыми, птичьими когтями.

Длинные мускулистые руки, сжимавшие дубину, почти доставали до пола. Два небольших, для такой широченной морды, желтых глаза, поражали своими суженными в щель зрачками.

– Хозяин… – простонал забившийся в угол Масек.

– Я задержу его, а ты работай, не отвлекайся!

Масек за несколько минут до появления Лешего заметил в углу хижины какую-то аномалию, щель в пространстве, и теперь пытался ее расширить. Если и была у них еще какая-то надежда – то только на эту щель.

Леший перешагнул порог, и дверь за его спиной сразу же захлопнулась, отрезая пленникам путь к свободе.

– Не нужны автоматические запоры, – проворчал Лосев. Страх прошел, как это всегда бывало, когда опасность становилась слишком близкой. Остались только злость и азарт боя – хотя какой там бой! Силы казались слишком неравными.

Все же Лосев не собирался играть роль беспомощной курицы. Он крепко сжал в руках топорище и теперь следил за малейшим движением Лешего, стараясь не упустить момент, когда тот бросится в атаку.

Но Хозяин не спешил, то ли давая время привыкнуть своим глазам к полумраку, то ли потому, что был уверен – его добыча никуда не денется.

Он даже присел на широкий пень у входа, заменявший здесь стул, и прислонил свою дубину к стене.

– Чую, гости ко мне пожаловали. Я люблю гостей. Одному в лесу скучно, – проворковал Леший, голос у него был на удивление тонкий и почти человеческий. – А тех, кто со мной разделит трапезу, – я одариваю дорогими подарками.

– После обеда? – поинтересовался Лосев, демонстративно поигрывая топором, хотя и не был уверен в том, что Леший это видит.

– Можно и раньше. Ты любишь золото, человек? У меня много золота, вот, посмотри! – Леший достал из-за спины что-то вроде кожаного мешка из необработанной медвежьей шкуры и вытряхнул на пол перед собой кучку тускло блеснувших золотых монет.

– Не верь ему, не верь! – прошептал Масек, ни на минуту не прекращая свои странные, лихорадочные движения. Он словно выкапывал в воздухе невидимую нору, отбрасывая передними лапами пласты несуществующей породы.

– Устарели приемчики! Кому оно теперь нужно, твое золото?

– Золото не нужно?! – искренне удивился Леший. – Чем же вы расплачиваетесь со своими женщинами?

– А это кому как повезет. Наши женщины больше любят валюту.

– Доллары, что ли?

– Можно и доллары…

Совершенно неожиданно посреди этой увлекательной беседы, рассчитанной на то, чтобы отвлечь внимание Лосева, Леший сорвался с места и с проворством, непостижимым для такой огромной туши, бросился через всю хижину к стене, где стоял инспектор.

Но тот, все время ожидая этого, успел уклониться в сторону, и Леший со всего размаха врезался в стену.

Он взревел от ярости и разочарования, и этот рев не имел ничего общего с тем тоненьким, елейным голоском, которым он только что разговаривал со своими «гостями».