Читаем Лабиринт грешников полностью

Шон курил и задумчиво смотрел на сообщение. Он выудил сигарету из припрятанной Джеймсом пачки. Его побледневшая кожа казалась мертвенно-серой. Погода стояла привычная для их дождливого штата: небо затянуто громоздкими серыми тучами. То и дело срываются свинцовые капли дождя. Это было идеальное время, чтобы сидеть под одеялом с кружкой горячего глинтвейна и писать песни для альбома, который никогда не увидит свет. Только вот расслабляться не очень получалось: Рейчел сидела на кровати, сверля взглядом спину студента. Шон скривился и потушил сигарету, кидая быстрый взгляд на соседа по комнате. Джеймс выглядел откровенно ужасно: под глазами залегли фиолетовые тени, а ноги дрожали после нескольких банок энергетика. Симмонс также оценила состояние парня и скользнула взглядом по вороху рваной бумаги под кроватью Холланда. Тот, заметив это, недоброжелательно задвинул ногой обрывки рисунков подальше в темноту.

– Собираешься показать это агентам? – отстраненно спросил Шон. – Это чертовски пугающая штука, знаешь?

– Не факт, что это писал… убийца.

– А кто? – риторически спросил Шон. – Тебе повезло, я знаю, к кому можно пойти… У тебя тут, кстати, несколько непрочитанных от мамы. – Парень вернул телефон студентке. – Эй, кинь мне энергетик.

– Ты не спал, – устало заметила Рейчел.

– А кто спал этой ночью, а? – Джеймс качнул головой, открывая тумбочку. – Как только найду этого урода – побью т…

– Эй, чувак, – предостерегающе прервал его Шон. – Ладно, Рейч, у меня есть идея. Давай встретимся через пару часов на стадионе. Мне нужно переговорить с парой человек. Скажи этим агентам, что решила наконец привести свою творожную массу в форму и побегать. Это разрешено. Проводят тебя под конвоем, но ничего страшного, потерпишь.

– Хорошо.

– И… Мне надо забрать твой телефон. Кажется, я знаю, кто может мне помочь разобраться с этим.

Рейчел нахмурилась и после пары секунд раздумий положила телефон на протянутую ладонь Шона.

– Умница, – насмешливо фыркнул он, на что девушка лишь повела бровью.

Беннет изо всех сил старался сохранить свой образ прежде всего для себя самого. И она не могла его в этом винить. Он ведь собирал крупицы своей привычной жизни и пытался вновь сложить их в несуразный пазл раз за разом. Это непросто. Кусочки путаются друг с другом, кажется, что Шон – лоскутное одеяло. Он сшил себя из тысячи масок и шутовских костюмов. Посмешище. Вот кем он себя считал в глубине души.

– Через два часа на стадионе.

Рейчел прищурилась и чуть склонила голову набок.

– Ничего не хочешь мне сказать? – Шон приподнял брови.

– Что?

– Не знаю даже… «Спасибо, что помогаешь» или «Твоя помощь неоценимо важна для меня»… Можно еще…

– Джеймс, я оставлю его на тебя, – бросила девушка, выходя из комнаты.

* * *

Бессонная ночь – худшее, что может случиться с мозгом. Агент Джонсон изо всех сил старалась вникнуть в написанный отчет, но получалось не особо хорошо. Даже сносный кофе, с трудом добытый в кафетерии, не помогал. Студенты в коридорах косились на охранников и следователей. Некоторые приходили с бесполезными доносами, другие жаловались на ущемление прав. Каждый переживал ситуацию по-своему, их никто не мог винить. Студенты закупались бутилированной водой, не ели в кафетерии. Они не доверяли друг другу. Смотря на них, Медлин думала, что пить что-либо из местных аппаратов может быть чревато, но решила не усугублять панику, да и альтернатив особо не было.

Несмотря на все опасения, декан призывала не паниковать и не распространять ложные сведения. Вместо этого она предлагала заняться учебой, ведь скоро должна настать пора экзаменов и защиты проектов. Вот только на учебных советах активно обсуждали идею переноса или отмены сессии. Предлагали после расследования дать неделю или две свободного посещения. И преподаватели старались отнюдь не из-за бедных студентов – они сами были в ужасе.

– У нас нет законных оснований удерживать его более семидесяти двух часов, – протянула женщина. – Он молчит. Использует пятую поправку.

– Ожидаемо. Я собираюсь навестить его сегодня. Только приведу в порядок отчеты.

– Да… Оставишь меня на растерзание?

– Все так плохо?

– За сегодняшнее утро ко мне пришло больше семи студентов. И каждый был уверен, что знает, кто убийца.

– Надо придумать, как расколоть Маккензи, – задумчиво протянул агент.

– А может… Мы ошиблись? – Женщина нахмурилась.

– С чего вы это взяли?

Она не могла ответить. Что-то не вязалось. Медлин не могла использовать свою интуицию как весомый аргумент, но ее чутье не давало ей покоя. Женщина устало вздохнула.

– Первая жертва. Она отличается от остальных. Она будто проба пера… В этом было что-то личное. Она была единственной из всех, получившей физические повреждения.

– Что вы хотите сказать? Это лишь подтверждает версию с Маккензи. Он не мог нанести физический ущерб остальным, потому что убийства были показательными, происходили на виду у всех. У одной и той же группы людей.

– Вот… – Медлин резко встала и подошла к доске. – Убийства были показательными.

– Да…

– С самого начала убийца играл на публику… Это была словно постановка… Пьеса…