Читаем Лабиринт грешников полностью

– Нет, что вы. Просто формальность. Нужно внести некоторую ясность, – лукавил агент.

– Отлично. Я собирался встретиться с одной девушкой.

– С какой?

– Не помню ее имени. Познакомились в клубе.

– Лицо описать сможете?

– Да. Темные волосы, азиатка. Все, что помню. Я не рассчитывал на продолжительное общение.

– Вы отнесли чашу с… алкоголем на второй этаж?

Ричард замер. Он чуть стиснул край листа бумаги и впервые поднял голову.

– Да.

– И в кабинете именно вы взяли у учителя коробку с едой?

– В каком кабинете?

– В том, где умерла Джоан Ривз, – спокойно напомнил ему агент.

Он закинул ногу на ногу и сощурился.

– Что? – Он фыркнул и качнул головой. – Это просто смешно. Нельзя строить обвинения на домыслах и косвенных доказательствах.

– Смешно, говорите, – медленно произнес агент. – Знаете, что еще покажется вам смешным, мистер Маккензи? Ордер на арест.

– Ордер? – ошарашенно произнес он, приподнимаясь со стула. – Вы же в курсе, что все ваши предыдущие «допросы» без моего адвоката в суде никто и читать не будет. И есть правило Миранды…

– Конечно, – улыбнулся мужчина. – Думаю, мы справимся без ваших показаний. Однако чистосердечное – прямой путь к пожизненному. Вы же не хотите получить высшую меру?

– Высшую меру в штате Вашингтон отменили еще в 2018 году. – Ричард криво усмехнулся.

– Вы неплохо осведомлены. – Агент покачал головой. – Однако у нас есть не только косвенные доказательства и домыслы.

Чтобы получить ордер после передачи всех сведений в центральное управление, ему потребовалось не больше часа. Документы начал готовить еще детектив Сандерс, откладывая в специальную папку обличающие показания. Хоупкинс прекрасно понимал, что всего этого будет недостаточно, однако у них появится время и возможность предотвратить другие преступления.

И теперь агент с удовольствием защелкнул наручники на запястья Ричарда. Тот молчал, прекрасно зная, что каждое лишнее слово – гвоздь в крышку его гроба.

* * *

Рейчел сверлила взглядом агентов, собравшихся в комнате. Она чувствовала себя выпотрошенной, опустошенной. Ее грудную клетку будто проломили и заполнили легкие вязкой слизью. Так мерзко было от самой себя. Девушка скривилась и закрыла глаза, представляя что-то, что могло ее успокоить. На ум приходила лишь книга, которую она начала читать на днях. Бессмертная классика, именитый Данте Алигьери. На самом деле поэму ей порекомендовал Ричард, когда они еще были в отношениях. Чего у него не отнять, так безупречного вкуса в книгах. Симмонс усмехнулась своим мыслям.

Дело в том, что Ричарда всегда бесили слабые персонажи. Те, кто не выдерживал внутренней борьбы и проигрывал себе же. Он презрительно называл их жалкими. Ричард взрастил в себе ненависть, но не опаляющую, а ледяную. И это было в разы страшнее. Его расчетливость, уверенность и…

– Мисс Симмонс, – позвал ее агент. – Насколько нам известно из показаний некоторых свидетелей, вы с Ричардом были в довольно близких отношениях.

– Раньше.

– И в каких отношениях вы сейчас? – прищурился мужчина.

– В совершенно нейтральных.

– Правда? И какова была причина вашего расставания? Прежде чем вы еще раз нам солжете, Рейчел, хочу предупредить, что у нас есть показания свидетелей, – устало произнес агент.

– Еще раз? – переспросила девушка. Она выгнула бровь и подалась вперед. – Мы расстались, потому что не сошлись характерами.

– Последняя попытка, мисс Симмонс. – Детектив Хоупкинс прикрыл глаза и потер переносицу.

Она понимала, что они сменили тактику. Решили давить на нее, бить по болевым точкам. Рейчел обвела всех взглядом. Ей снова предстоит разыгрывать спектакль. Им ведь нельзя знать, какая она черствая на самом деле. Им нельзя знать, что только эта ситуация заставляет ее чувствовать хоть что-то. И Рейчел рада даже боли. Такой тягучей и мучительной. Возможно, это мазохизм. Девушка прикрыла глаза и сжала ладони в кулак. Ногти врезались в нежную кожу.

– Он… – Она приоткрыла рот и посмотрела прямо на детектива. Чуть приподняла брови и глубоко вздохнула, будто решалась на что-то. Отвернулась и медленно выдохнула. Ее глаза щипало от тонкой пелены слез. Эмоции – ее секретное оружие и самая большая брешь в броне. Главное – чтобы они не догадались. – Бил меня. Сначала я терпела это… Думала, что где-то я неправа, местами, может, даже заслужила, но потом… – Девушка всхлипнула. – Потом он зашел слишком далеко. Мне нужно было закончить это, чтобы не… – Рейчел скривилась и помотала головой.

Женщина-агент сжала губы и посмотрела на напарника.

– Достаточно, – резко сказала она. – Я хочу поговорить с ней наедине.

На удивление, мужчина даже не сопротивлялся. Казалось, что он был даже в какой-то степени рад не участвовать в этом тяжелом разговоре и хотел поскорее заняться чем-то другим. Симмонс не могла понять, чем именно, но отчего-то ей казалось, что в скором времени она узнает. Кивнул студентке и тяжело встал со стула.

– Спасибо, – прошептала Симмонс. – Понимаете, я не…

– Ничего, Рейчел. Я знаю, как трудно проходить через это, – почти ласково произнесла женщина.