Вирджиния округлила глаза, села напротив брата и коснулась его руки.

– Знаешь, что я заметила? Ты говоришь об Элизабет не так, как раньше. Я помню твои рассказы о Лусии… А вот Элизу ты боишься обвинить, замарать даже словами, хотя я чувствую, какую боль она тебе причинила. Но об этом ты молчишь.

– Элизабет не виновата, – прошептал Крис, уставившись в одну точку, но понимая, что сестра права, – она еще очень юна, хотя столько уже пережила, что стала гораздо старше и опытнее Лусии.

Вирджиния впервые видела его таким влюбленным, обиженным, но готовым отстоять честь девушки и доказать, что она поступила верно. Он любил! Кристиан Фернандес любил настоящей любовью, какая должна быть, чтобы создать семью. Лусия не являлась таковой, скорее, то была юношеская страсть или соперничество. Конечно же! Ведь Лусия ушла от Карлоса к Кристиану, началась дележка женщины.

Элизабет никто не делил, она просто существует. Но сама еще не услышала свое сердце. А в любви не стоит торопиться. И создавать семью тоже надо без спешки.

– Я могу пойти с тобой в суд? – спросила Вирджиния, все еще касаясь его руки. – Хочу посмотреть на нее. Я буду молчать, клянусь.

– Зачем? – удивился Крис. – Нет смысла. Она отказала, второй раз я уже ее не попрошу выйти за меня. И второго раза может не быть, потому что после суда я улечу в Аликанте и продолжу жить прежней жизнью. А с Элизабет я больше никогда не встречусь.

– Тогда тем более ты ничего не теряешь. Я хочу посмотреть в глаза девушке, которая смогла влюбить в себя моего брата до такой степени, что он сделал ей предложение.

Кристиан кивнул: пусть делает, что хочет. Да и поддержка в суде не помешает.

– Ладно. Но никому не говори про Элизабет.

– Не волнуйся. – Она наклонилась и поцеловала его в щеку. – Все уже догадались. Папа точно, от него вообще ничего не утаишь. Скоро приедет Арчер… Не забывай, что он видит нас с тобой насквозь. Вспомни, как он определил мою любовь к Саиду еще до того, как я сама это поняла.

Значит, надо научится врать, заставить себя радоваться за праздничным столом и казаться самым счастливым. А может, сбежать до приезда Арчера.

Глава 33

Суд отложили до января, пришлось праздновать Рождество в Лондоне и с желанием убраться из Англии как можно скорее. Вирджиния спасала брата: о чем-то щебетала, переключала внимание на маленького Амина, делая малыша героем дня. Выглядели ее усилия смешными, Кристиана это забавляло, и он даже от души посмеялся.

Вспоминал ли он Элизабет?

Проще было пересчитать, сколько раз он не думал о ней. Задавался вопросом: рисует ли она? И если да, то что?

Ее рисунок до сих пор лежал в тубусе, но пора было освободить его. Кристиан схватил тубус, вытащил лист ватмана и развернул. На губах мужчины заиграла улыбка, такая же теплая, какой была в тот самый день, когда он стоял у водопада, возле озера на необитаемом острове.

Вирджиния ахнула и воскликнула:

– Как красиво! Но ты уверен, что делаешь все верно?

– Да, – кивнул Кристиан, – я еще никогда не был так уверен.

Он принес рисунок к каллиграфу мистеру Джонсону, в его мастерскую в Лондоне, с единственной просьбой:

– На этой картине мне нужна надпись.

Мистер Джонсон был профессионалом своего дела, он творил настоящие шедевры на готовых рисунках, рекламных плакатах, щитах. Делал искусные надписи любой сложности в только ему одному присущей манере. Этот человек точно не испортит рисунок. И сделает шрифт особенным, уникальным, не компьютеризированным. Единственным в мире. Такая работа стоила дорого, но никаких денег не жалко, ведь то, что задумал Кристиан, – дороже в тысячи раз.

Дни шли быстро. Когда дом полон людей, а каждый со своими причудами, то отключаешься от собственных проблем. А после того как приехал Арчер, то места вообще стало не хватать.

– Привет, Англия! – крикнул Арчер прямо с порога. – Как насчет того, чтобы обняться с Америкой?

Родители Кристиана и Вирджинии – Оливия и Даниэль – тут же вышли в холл, чтобы встретить Арчера. Сколько же они не виделись? Года четыре? После женитьбы на Милене мужчина вернулся на родину, в Америку. В Дубай он больше не приезжал, а вот до Лондона согласился долететь.

Милена стояла рядом, держа сына за руку.

– Милена! – завопила Вирджиния. – Наконец-то!

Им было о чем поговорить! Пока Джек обнимал Оливию, а она стукнула его по плечу со словами: «Америка – колония Британского королевства, а американцы – это неотесанные англичане», – Даниэль, улыбаясь, протянул другу руку. Это было самое крепкое рукопожатие после долгой разлуки. Все радовались, что не ускользало от Кристиана, который держал малыша Амина на руках.

В шумной компании не хватало одного человека – Элизы. Интересно, с кем бы она нашла общий язык после первых минут знакомства? Кто бы стал ей другом, кто бы ее поддерживал? Маме бы она понравилась, потому что ей никогда не нравилась Лусия. А эти девушки разные. Арчер бы заявил, что внешность Элизы как у богини, получив выговор от Милены. Папа бы моментально согласился с Элизой в том, что плантатор – никакая не профессия, а виноделие до добра не доведет. Бывает же такое…