Читаем Квиллифер полностью

Увы, судья Траверс не мог отправиться в столицу. Ему предстояло провести судебные слушания не только в Этельбайте, но и всюду на юго-западе, и в нашем городе он не располагал реальной властью. К счастью, он вручил мне письмо с рекомендацией для получения хорошего места подмастерья, адресованное одному из адвокатов в Селфорде.

В Этельбайте у меня не было никаких перспектив. Даже если бы я пожелал представлять интересы клиентов Дакета, ни один из них больше не нуждался в услугах адвоката. Мистер Трю, чью реку украл сэр Стенли Мэттингли, находился в плену на Коровьем острове. Как и Алек Ройс, срубивший папоротниковое дерево в Королевском лесу и выпущенный из тюрьмы не решением суда, а пришедшими продать его в рабство пиратами.

Совет и делегаты склонили головы перед статуей бога Пастаса, и священники попросили его благословить их путешествие.

Их голоса эхом отразились от купола. Жертвенный огонь пробежал по золотому трезубцу. Королевское посольство дало обет способствовать всеобщему благу, никого не выделяя. После чего торжественная часть церемонии подошла к концу, и все разошлись. Я увидел стоявших рядом Уттербака и Гриббинса и подошел к ним.

– Я договорился, что мы будем путешествовать в весьма приличной карете, – сообщил Гриббинс. – Так что в столице мы не будем выглядеть не на месте.

– А я и не подумал взять с собой карету, – пробормотал Уттербак.

– Надеюсь, вы одобрите мой выбор, ваша светлость. Ею пользовался еще двор Птицы Тизель, чтобы перевозить своего короля, и она украшена аллегорической резьбой и фигурами придворных в доспехах. – Гриббинс улыбнулся с чувством собственного достоинства. – У нас не будет оснований стыдиться нашего экипажа, милорд, ни в столице, ни где-либо еще.

– Я уверен, что так и есть, – сказал Уттербак. – Прошу меня простить.

Он повернулся, сделал шаг и наткнулся на меня, стоявшего с лицом внимательного придворного, в руках я держал неизменный стилус и восковую дощечку.

– Прошу меня простить, – сказал я и отступил в сторону, давая дорогу Уттербаку. Когда сын графа прошел мимо, хмуро глядя в пол, я последовал за ним. – Милорд, – продолжал я, – вне всякого сомнения, вашему Королевскому посольству потребуется вести обширную переписку как при дворе, так и с теми, кто останется в Этельбайте. Могу я предложить вам услуги секретаря?

Уттербак нахмурился еще сильнее и замер. Бросил на меня быстрый взгляд, а потом снова уставился в пол.

– Я сам пишу свои письма, – заявил он.

– Конечно, милорд, но…

Лорд Уттербак снова поднял голову.

– Сам пишу свои письма, – повторил он с нажимом и устремился прочь.

Решив, что бежать за ним бесполезно, я повернулся к Гриббинсу и задал ему тот же вопрос.

– Ваша переписка будет весьма утомительной, – сказал я. – Возможно, Королевское посольство захочет нанять секретаря.

Гриббинс разгладил бороду пальцами, унизанными драгоценными перстнями.

– Город не предложил посольству взять секретаря, – сказал он, – хотя это прибавило бы значимости нашей миссии. Увы, нам придется самостоятельно писать прошения трону.

– Да, конечно, – ответил я. – Если вам известна надлежащая форма.

Гриббинс бросил на меня пристальный взгляд.

– Форма? – спросил он.

Я изобразил напыщенного судью и небрежно фыркнул.

– Необразованный и невоспитанный деревенский житель может нацарапать свое прошение на жалком огрызке бумаги и подсунуть его в щель под дверью королевских покоев, – сказал я, – но посольство великого города должно знать правильную форму королевской петиции, общепринятый протокол, который используется столетиями. Все, начиная от выбора кожи теленка до расположения печатей, должно указывать на уважение к традициям. – Я посмотрел на встревоженное лицо Гриббинса. – Конечно, вы не рискнете тем, чтобы наши петиции отвергли только по причине невыполнения протокольных формальностей, из-за чего какой-нибудь управляющий двором отвернет от них нос. Я уже не говорю о том, что адвокат может указать вам на неудачные формулировки!

Гриббинс вцепился в орнамент, украшавший его одеяния на груди.

– Конечно, я этого не хочу! – заявил он. – Где же я могу найти такую форму?

– Многим адвокатам она известна, – ответил я. – Но в городе почти не осталось адвокатов, а те, кому удалось спастись, заняты подготовкой к выездной сессии суда, и без того задержавшейся. Но я могу с уверенностью утверждать, что владею искусством составления петиций, ведь адвокат Дакет неустанно обучал меня этому. – Я наклонился к аптекарю. – Вам известно, сэр, что слова к введению берутся из «Судебной риторики» Маллио в переводе Роулингса, а не Делварда, как вы могли бы полагать?

– Не Делварда, – пробормотал Гриббинс, – но Роулингса. – Его голос прозвучал подобно шороху слепой мыши, запутавшейся в гнезде из бумаги.

В течение следующих двух минут я получил место секретаря в Королевском посольстве.

Но назавтра посольство не отправилось в путь, потому что нанятый Гриббинсом астролог объявил день неблагоприятным, зато следующее утро посчитал идеальным.