Читаем Квадрат 2543 полностью

— Да? А состояние, как у старого брюзги. Ему же явно не нравятся собственные лапы.

— Он пересмотрел своё мнение. Успокойся и поработай в пространстве животных с котами. Пора тебе наладить с ними приятельские отношения. Иначе, ты будешь тормозить процессы, в которых он участвует.

— Я просто наблюдатель! Я не вмешиваюсь!

— Тогда постарайся не фонить своей необъективностью. Или ты не знаешь, что это — тоже влияние?

— Ты прав. Я не любил кошачьих. Так сложилось, что пришлось неоднократно погибать от когтей и зубов крупных хищников, а потом ещё эта глупость…

— Какая?

— Я от боли и обиды запустил информацию…, установку, вернее… Я хотел отомстить. Но это было давно! Я насадил мнение, что кошки — грязные животные, живущие на энергиях боли и страданиях.

Я хотел, чтобы их отождествляли с демоническим началом.

— Ты?!

— Я.

— В тихом омуте… И зачем ты мне это говоришь?

— Хочу, чтобы ты понял меня. Хочу измениться. Ведь ты мне друг, Тел?! Ты меня понимаешь?

— Несомненно. И как друг прошу: иди к животным и поработай с теми хищниками, что тебя растерзали. Войди в их положение. Не исключено, что ты и сам поступил бы с собой жестоко в тех ситуациях, если бы видел всю картину сверху. Проникнись их видением! Пойми их! И возвращайся.

* * *

Раскаяние цениться выше, если дух проникается им, работая в плотных слоях материального мира. Содружество тела и духа, объединённое общим стремлением вверх, движение к красоте, к совершенству, к любви — вот высшая доблесть энергий, зовущих себя жизнью и светом. Теоретически Ген это знал. Практически, работая в физическом мире, он мало что осуществлял из задуманного собою в предварительном проектировании воплощений.

Каждый раз, возвращаясь в Обитель, разочаровываясь своими простоями, слабостями и нерешительностью, он загружал себя деятельностью больше, чем это позволяли себе другие члены его родового сообщества, предпочитавшие воплощаться с ним рядом для обеспечения работы общих программ на развитие. Общался он сухо, по-деловому, не позволяя себе сантиментов, считая, что нежность лишь расслабляет и мешает концентрации на основной прорабатываемой идее. Его индивидуальность хорошо знали и считались с конструктивными особенностями консервативного духа, даже не смотря на то, что по большому счёту, он тормозил работу всех, с кем соприкасался. Здесь уважали Вечность. Вечность поддерживала умение ждать.

— О, Великая Вечность! Ты Всемогущая сила, дающая долготерпение! Да будут вознаграждены тобой Сути, подпитывающие, поддерживающие меня, не смотря на моё тугоумие!

И вздохнуло пространство вокруг, пропустило Создателя мысль, отвечая раскаянью духа:

— Ты нужен таким! Осознай свою роль и играй вдохновенно! Любой системе нужны тормоза. Ты — замедлитель процессов. Ты бережёшь от разрушений чрезмерного ускорения. Пусть Сути учатся ждать. Терпение следствие разрушившегося навыка ожидания. Лучше ждать, чем терпеть. Осознанно обучай!

Миг длилось прозренье, вихрь вызвало мыслей, встряхнуло, наполнило радостью дух.

— Я тормоз! И всё! Всё понятно! Теперь объясняется всё!

Ген приближался к полям, имеющим формы, похожие на земные среды обитания кошачьих. Животные, особенно малоопытные в своих земных воплощениях, предпочитали пребывать в Обители Духов себе подобных в тех формах, которые носили в последней физической жизни. Найти тех, кто сотни тысяч земных лет назад травмировал психику духа Гена, очевидно, было не просто.