Читаем Квадрат 2543 полностью

— Видимо, переключаешься на свою материнскую роль, и дурь из головы выскакивает.

— Возможно.

— Может, ты ещё из-за Ивана переживаешь? Я так, бывает, ночи не сплю, всё думаю: как-то у вас всё не по-человечески. Месяцами к жене с сыном не приезжать — это не нормально.

— Ну, не месяцами, а месяц. Ему неудобно добираться сюда — далеко. Время, он говорит, деньги. Нет. Я не переживаю из-за этого.

— А зря.

— То есть?

— Не будь дурой! Чтобы была семья, надо быть рядом. Его должно тянуть к вам! Лететь должен на крыльях через все далеко-недалеко. Хоть день-то выкроить можно?! Если мужика не тянет домой, то его утянет в другое место.

— В какое место?

— К другой женщине.

— Да ты что, мама!

— Святая наивность! Мужчину надо держать на коротком поводке.

— Как это?

— Так: уверенно и нежно. А на тебя я смотрю и удивляюсь твоей беспечности. Ты думаешь, желающих на твоего Ивана не найдётся?

— Ну, мама, с такими мыслями жить — разве это семья?

— Самая что ни на есть настоящая. На создание семьи работать надо.

— Так, если я ему не нужна, зачем же его держать?

— Ты нужна. И другая нужна. И чем больше, тем лучше.

— Да ты что, мама!

— Ничего. Посмотри по сторонам. Анализируй!

— Не все люди такие.

— Все!

— Откуда такая категоричность, мама? Нельзя всех под одну гребёнку!

— Делай, как знаешь.

Зависть, жадность и гордыня умели объединяться в команду. Трое — это уже сила. Жадность и гордыня просветлённостью не блистали. Глупость пока вела их в слепую. Зависть заслуженно брала верх в трио разрушительных энергий. Она стимулировала активность, толкала вперёд. Члены группы успешно развивались, играя в свои игры с людьми. Выпивая до дна сильного, загоняя в ловушку умного, разбивая на подъёме удачливого, энергии тьмы по законам вездесущей справедливости забирали себе добычу — богатую информацию об опыте тех, кого победили. Человек разумный, получивший своё задание на жизнь, беспечно полагающий, что она скоротечна, пытается побольше успеть. Забыв об истинной, бессмертной, природе своей, влезая от жадности и гордыни в чужое, помимо индивидуального груза, специфически выверенного под одного носителя, нахватывает часто и то, что ему не предназначалось. Красивый, удачливый, умный, Иван с простецкой фамилией Петров двумя годами позже погибнет от пули при невыясненных, сложных обстоятельствах в бизнесе, окружённый, казалось, лишь соратниками и друзьями. А пока, с удивительной регулярностью, Кемеровы будут находить у себя в огороде зарытые кости, стёкла и гвозди, вбитые неизвестно кем в молодые плодовые деревья.

* * *

Марина Сусанина испытывала необъяснимую нежность к грубоватой и явно больной хозяйке деревенского дома, в котором волей случая довелось поближе узнать новую форму земной жизни. Имя владелицы незаурядного хозяйства, Евдокия, вообще ощущалось родным.

Евдокия, вернув рюкзаки и документы перегруженной новой информацией чете, раздумывала, как поступить с ними дальше. Усталость затасканного, неухоженного и недолюбленного физического тела отражалась на способности концентрироваться. Фея с надеждой взглянула на Сутра, и того прорвало:

— Друзья мои, ваш пыл исследовательский ещё не иссяк? Не желаете ли продолжить экскурс по лесам на предмет обнаружения там подобных мне экземпляров? Уверяю вас, есть более достойные вашего внимания особи, нежели я. Я просто умён и красив. Но среди фавнов, как вы нас называете, встречаются и настоящие волшебники, опять же в вашем лишь понимании. Для мозга и образа жизни козлоногого «чудо» — лишь обыденность, способ строить отношения с окружающим миром.

Происходящее казалось Марине хорошим, сказочным сном. Появилось ощущение абсолютной вселенской гармонии. Девушка вдруг чётко поняла: чтобы она не предприняла — всё будет совершенным и правильным. Усталость давала о себе знать и гостья в доме Евдокии по-хозяйски объявила:

— Я бы сначала отдохнула с дороги.

Все согласились, что имеет смысл поспать, и Сусаниным выделили комнату на втором этаже, рядом с комнатой, временно занятой Сутром. В доме лесничего устроили всеобщий «тихий» час.

Сутр, убивая старенькую кушеточку своим весом, дремал и сладко потягивался, погромыхивая копытами о перегородку между комнатами. Василий расслабленный и заторможенный, тупо рассматривал потолочные доски. Рядом крепко, как ребёнок, с открытым ртом спала жена. На первом этаже, разложив продавленный диван, супруги, хозяева дома, пытались сохранить достоинство даже в непростой семейной ситуации. Доброжелательно и терпимо друг к другу, они, постелив чистое бельё, улеглись, не раздеваясь, каждый на свой край скрипящего и кряхтящего ложа. Обоим не спалось.