Читаем Кузнецов против абвера полностью

Каратели понесли огромные потери и бежали с поля боя. Партизаны взяли весь продовольственный обоз немцев: три пушки, по три батальонных и ротных миномета, много оружия и боеприпасов для винтовок и автоматов. Потери отряда — двенадцать погибших и около тридцати раненых. После недолгой передышки в два часа ночи отряд двинулся в северные леса Ровенщины в сторону Белоруссии. Для связи с Ровно Медведев оставил группу бойцов под командованием Бориса Черного…

* * *

10 ноября «Колонист» метнул противотанковую гранату в машину одного из заместителей Коха, шефа «Пакетаукцио-на», крейсляндвирта Курта Кнута. Шофер погиб, а Курт отделался контузией и легким ранением. А тем временем Лидия Лисовская и Мария Микота составили подробное описание образа жизни генерала Ильгена, вычленив главное — обедает он дома. А еще они сообщили, что денщика и адъютанта шеф отправил с чемоданами награбленного барахла и продуктов в Германию на срок с 10 по 17 ноября 1943 года. Получалось, что во время обеда в квартире, кроме Лидии, будет один денщик из русских «казаков». Часовой у входа — тоже «казак».

В операции, цель которой — пленить Ильгена, участвовали Кузнецов в звании обер-лейтенанта, Струтинский — солдат военно-транспортной администрации, Стефаньский — лейтенант вермахта, Каминский — офицер РКУ. И вот уже автомобиль — перекрашенный в серый цвет «адлер» — мчит по городу к месту проведения операции — белому одноэтажному особняку, где обретается Ильген. Кузнецов вглядывается в угловое окно. Тюлевая занавеска приспущена до половины. Это сигнал о том, что операция откладывается уже в третий раз. «Что за наваждение, — недоумевает Николай Иванович. — Ладно, выясним, что случилось на этот раз».

По договоренности он ждет Лидию в кафе за чашечкой кофе. Через десять минут появляется Лидия. Пара обнимается, дама целует офицера в щечку и сообщает, что шеф задерживается в штабе и будет в половине пятого. Они с Майей ждут их.

А там, по всей вероятности, шел «разбор полетов» после разгрома карательной операции. Выпив вместе с Зибер-том горьковатый напиток, она снова целует его и, поправив прическу, быстро покидает кафе. Офицер расплачивается за двоих. До начала операции было еще много времени. Светиться в городе было опасно.

— Маячить в городе не стоит. Поедем подышать в лес, — предложил Николай Иванович. Так и сделали, а ровно в четыре вновь подъехали на Млынарскую улицу к дому № 3. Занавеска в угловом окне теперь была поднята до самого верха!

— Генерал приехал? — по-немецки спросил Кузнецов «казака», охранявшего вход в дом.

Тот пробормотал, что не понимает по-немецки. Как потом выяснили, его звали Евтей Лукомский.

Отмахнувшись на такой ответ, обер-лейтенант решительно поднялся по ступеням крыльца и открыл дверь дома. В гостиной навстречу офицеру поспешил денщик. Он тоже был «казаком», но немного знающим немецкий.

Не успев выяснить цель прихода офицера, денщик вдруг узрел направленный на него ствол «вальтера». Черный зрачок пистолета глядел прямо в лоб.

— Тихо! Не шуметь! Мы партизаны. Понял? — крикнул по-русски Кузнецов.

Денщик (звали его Михаил Мясников), выпучив глаза и подняв руки вверх, завалился на бок. Его подняли. Обыскали. Оружия при нем не было. Потом в дом позвали Лукомского и обезоружили его. Струтинский надел каску «казака» и встал на пост. «Казаки», обезоруженные и перепуганные, сидели на полу.

А тем временем в доме провели обыск с изъятием разного рода документов, которые полетели в объемистые генеральские портфели. «Майя» идеологически обрабатывала «казаков»:

— Эх вы, вчера были Грицами, а стали фрицами… Да вы хоть знаете, что наши вчера взяли Киев?

И вдруг Лукомский, немного оттаяв, логично отреагировал:

— Товарищ командир, генерал на подходе, увидит нового часового, может шум поднять. Дозвольте снова мне на пост заступить?

Николай Иванович согласился с доводами Лукомского. У него из винтовки изъяли патроны, и он снова замаячил у входа в дом. Минут через двадцать послышался шум мотора. К дому подъехал черный «опель-капитан». Заскрипели ступеньки крыльца, и генерал вошел в прихожую. Лидия помогла Ильгену снять шинель. У «Майи» он осведомился, что будет сегодня на обед. Услышав в ответ, что картофельные оладьи со сметаной, он радостно похлопал ее по щеке и шагнул в гостиную. Завидев трех незнакомых военных и сидящего на полу денщика, он растерянно спросил непрошенных гостей:

— Кто вы и что вам надо?

— Спокойно, генерал, — приказным тоном ответил обер-лейтенант.

Поначалу Ильген растерялся, а потом бросился на Кузнецова, пытаясь, как бывший борец, провести то ли болевой, то ли удушающий прием, то ли вообще сбить «Колониста» с ног. Связанного по рукам и ногам с кляпом во рту генерала потащили в машину. А на столе осталась записка: «Спасибо за кашу. Ухожу к партизанам и забираю с собой генерала. Смерть немецким оккупантам! «Казак» Мясников».

На беду разведчиков, Ильген освободил руки, в одно мгновение вытащил кляп изо рта и заорал:

— Помогите! Помогите!