Читаем Кузнец из преисподней полностью

– Я те не персонаж. Я – из вечных человеков. Хотишь слово молвить – учтив будь и зело приветлив. Вот скажи – почто вы здеся?

– Хотим… – Коваль чуть не сформулировал главный постулат американских блокбастеров «хотим спасти мир», но вовремя прикусил язык. – Мы хотим получить у вас немножко песка времени, чтобы заработал компас. Помогите нам…

– Врешь, – коротко рубанул Шестокрыл. – Это придумка такая глупая, чтобы дитятке глаза отвести. Дитятко у тя внутрях обитается, плачет дитятко-та…

– О чем это он? – тихо спросил Даляр.

– Да все о том же, – переходя с древнеславянского на вполне современный русский и слегка раздражаясь, ответил загадочный собеседник. – Себе врете всю жизнь, оттого и плачетесь…

– Кажется, я понял, – воспрял вдруг книжник. – Он сказал, но мы не услышали главного. Он живет вечно. И он никакой не демон, просто человек.

– Верно глаголишь, – хмыкнул Шестокрыл. – Что есть человек, а? Человек – та единственная тварь, для коей живот ее есть беда великая. Оттого, что собственную смерть чует. И никуда не сбежать от этой боли. Человек разом живет в проклятии и благословении свыше. Не может со смертью смириться и вечно взыскует бессмертия… Вот и торопитесь… К власти, к силе, к бабам, чтобы побольше нахапать, авось потомки монумент какой соорудят… А не надо мне врать, что за государство радеете. Вся хвилософия ваша только в том, чтобы преодолеть страх вечный. Погнали нас метлой из рая, вот и мечемся, да? Короны примеряем, карту мира по новой кроим, а толку-то? Богом все никак не стать, да? Деревьев потому что два было… Это я так, привычно для вас говорю. Себя обманываете, что дерево знаний вам слаще, оттого что к дереву жизни нас не пустили. Вот и плачет дитятко…

– Я тебе не верю, – помолчав, отважился Коваль. – Ты тоже не можешь быть вечным.

– И правильно делаешь, – согласился Шестокрыл. – Я вечный, пока песок в часах пересыпаю. Все едино старею, хотя время двигаю. Трудно обмануть сущее. Теперь слушай и мотай на ус! Всего книг заветных, обаятельных, написано было восемь. Это Зодей, Альманах, Рафли, Шестокрылова, Воронограй, Зведочетова, Аристотелевы врата и Остролий… – Невидимый собеседник помолчал, точно набираясь сил. – А вы только Шестокрылову сыскали, потому и здесь… Кто теперь в силах повторить руны великого чернокнижия? Никто… Кто ведает, где книги зарыты, какие печати на десять тысяч лет наложены? Кто нынче против диавола поущение воспримет? А кто различит дьявола истинного от бесноватых?.. – Обитатель норы хрипло хихикнул.

– Кажется, он сам бесноватый, – на ухо Ковалю прошептал Орландо.

– Вы обрывок книги нашли и тому рады, – вздохнул Шестокрыл. – Отчего скрыто знание, по восьми книгам рассыпано? Чтобы каждый дурак не смел песок времени пересыпать. Как там у вас принято?.. «Порвалась связь времен»? Вот то-то. Вы сюда приперлись и что натворили? Взорвали равновесие. Гору взорвали. Горячие воды теперь смоют город Ильмень. Чего вылупились на меня? Мыслили, что доброе дело сотворите, починили водоход, да?! Теперича жди беды, подмоет город, так-то… А порох и пушки волхвам жадным почто дали? Теперь война великая в Нижнем мире начнется. Русы осмелеют, данов скинут, а без данов крепких весь порядок рухнет! Чудь, мери, половцы – все платить откажутся, кривичи войной на Ильмень пойдут, за озеро горячее воевать!.. А озеро из берегов поперло, оскудеет вода в реках, рыба повыведется, мор зачнется… Отсюда и вверх перекинется. Звенящий узел порвет матушку-землю и понизу, и поверху…

– Боже мой, что я наделал… – схватился за голову книжник.

– Не может быть, – вскипел Коваль. – Звенящий узел уже наверху. Мы спустились именно потому…

– Врешь! – рявкнул Шестокрыл. – Не ведаешь сам, чего лопочешь. Телегу вперед лошади запрягаешь. Потому что время для тебя – как речка, в одну сторону. А время – оно во все стороны разом. Я ж говорю… не видали вы древа жизни, не смекаете…

– Так что же… – До Артура начала доходить страшная правда. – Выходит, это мы и вызвали Звенящий узел?

Шестокрыл печально и безмолвно взирал сверху вниз. И невозможно было понять, смотрит он в глаза или глядит далеко, в такие туманные дали, куда не заглядывал еще ни один из смертных.

– Ты не молчи, прошу тебя, не молчи! – Артур до боли в пальцах сжал кулаки. – Кто все это задумал, скажи мне? Да что же это такое, ты оглох или онемел, а?

– Самое дурное творят ближние, – непонятно изрек Шестокрыл. – Держи мерку. Песка насыпешь вровень, не больше!

К ногам Артура подкатился маленький деревянный стаканчик, похожий на ступку для перца.

– Как наверху очутишься, песок засыпешь, а вот станет ли тебе подмога – не ведаю… Не тем верил. Да и сбилось время после Большой смерти, сбилось…

Коваль спрятал ступку в мешок, туда же, где, завернутый в тряпки, покоился компас.

– А как же мы попадем наверх?

– Если захочу – пропущу вас, – расшалился вдруг Шестокрыл. – Вон, видал ворота, позади моего древа?

– А может, просто пойдем дальше, и все? – почти не разжимая губ, предложил Цырен.

– А попробуй! – озорно предложил обитатель дерева.

– Он всех нас сожрет, – быстро предупредил Богомил.