Читаем Кузнец из преисподней полностью

Путь вниз завершился. Ниже лестницы не вели, имелись только три колодца без признаков воды и пять радиальных узких коридоров. Все они заканчивались тупиками, в тупиках, в нишах виднелись остатки грубых жаровен, которыми никто давно не пользовался. В одном из колодцев нашли двух старых, еще живых самок-Стражниц и мертвого самца. Этот был взрослым и умер давно. Кристиан и Цырен в один голос утверждали, что колодцы внизу завалены камнями. Дым от факелов выровнялся, энергично уплывал вверх. Видимо, вентиляция все же функционировала.

– Дайте света больше!

Двое подскочили с лампами. За тысячи лет яркие когда-то краски выцвели и осыпались. Но также стало очевидно, что рисунки и надписи неоднократно подновляли. Помимо крылатых чертей, суровых угловатых мужиков и грифонов, под слоями паутины проступили рыбы, змеи и кентавры с рогами.

– Глядите, дым дергается! – Один из подчиненных Карапуза водил лампой вдоль потрескавшейся стены. Дымовая струйка еле заметно отклонялась в сторону.

– Ломайте! – приказал Артур. – Митя, встань там с пушкой! Кристиан…

– Сам знаю, не тревожься, – Качалыцик засучил рукава, приготовился к бою. На кончиках его пальцев снова заплясали огоньки.

Кладка поддалась с восьмого удара. Капище наполнилось грохотом и гулом. Чуть позже Орландо догадался что бить следует не наобум, а строго в одну точку, недалеко от пола. За кусками отваливающейся замазки обнаружилась дверь. Точнее – некое подобие форточки, с запором внизу. Парни навалились с ломами, кое-как сковырнули непослушный камень…

Из мрака дохнуло холодом, но никто не напал и не выскочил оттуда. На всякий случай швырнули кусок горящей пакли. Успели увидеть узкий сухой лаз, полого убегающий вниз. И цветные ромбы по стенкам. Ромбы и каракули непонятные.

– Это не они, – взъерошенный Орландо ткнул пальцем в связанную Стражницу. – Эти здесь обосновались недавно. Вряд ли они способны что-то стоящее нарисовать. Скорее всего, это капище одного из древних северных народов…

– Возможно, чудь или вятичи, – задумчиво отозвался Артур.

– Так что, пойдем дальше?

– Дальше пойдем одни. Всех солдат отпустим – пусть уносят раненых и сторожат парк.

Много раз на стенах повторялся рисунок – три человеческие фигуры на коленях, выполненные белой краской, с длинными белыми волосами. И алтарь, на котором также лежит человек. Впрочем, алтарь – или, скорее, камень для жертвоприношений – в капище имелся. Вдоль стен располагались грубо отесанные гранитные скамьи, а в дальнем углу, под особенно яркими рисунками, возвышалось нечто вроде стола. Стражи приносили вниз головы своих жертв, обгладывали и вычищали досуха, а затем складывали вокруг жертвенного камня. В каждом черепе была пробита дыра. Столешница при этом оставалась сухой и чистой, хотя на ней валялись черепки, ступки, какие-то стручки и пучки засохшей зелени. Между лавками была набросана трава и солома. Поверх травы Коваль внезапно приметил грубую куклу, вырезанную из дерева. Скорее всего, здесь Стражи оборудовали что-то вроде детского садика.

Но куда девались остальные детеныши? Снова загадка…

– Я не думаю, что они понимали смысл того, что делают, – Орландо обошел вокруг каменной тумбы, потрогал сухие канавки, выбитые когда-то для стока крови. – Скорее всего, они из поколения в поколение передавали ритуал, о сути которого давно позабыли. Они просто кушали. Жили тут. Охраняли зеркало…

– Из поколения в поколение? – вслух задумался Коваль. – Ты не допускаешь, что мутация произошла уже после Большой смерти?

– Этим черепушкам сотни лет, – уверенно заявил Орландо. – У вас до Большой смерти разве не пропадали люди?

– Постоянно пропадали…

– Ага! Так, может быть, эта банда как раз и орудовала? Выбирались наверх через катакомбы, хватали добычу и – вниз!

– Господин президент, ждем приказа! – В круге света появился Озерник. Приподнял бровь, глядел выжидательно. – Свежевать будем? Уж больно занятно сия куколка устроена. Наши Деды таковых куколок мастерить не умеют. У меня так руки до нее и чешутся, хе-хе…

– Не вздумайте ее трогать! – С лестницы скатился Хранитель памяти. Он бегал наверх, проверял чингисов, стоявших на посту возле зеркальной преграды. – Больше тут живых нету. Я все пешком протопал, вдоль и поперек. Прочие либо раньше сбежали, либо их наш бурятский приятель завалил камнями, гад такой…

– Если она последняя, свежевать не будем, – кивнул Артур. – Ребята, давайте ее на стол.

– Тащи ее к свету! Вот чертяка, тяжелая какая!

– Руки береги, не ровен час – лягнет! А воняет как, аж в носу свербит! Все едино – тащите…

С громадной колоды смахнули деревянные кружки, ступки, тряпочки с порошком. Уложили Стражницу, разорвали на ней тряпки… Даже видавшие виды чингисы, которым приходилось добивать людей-козлов и людей-волков в озерных ладожских скитах, отшатнулись. Озерник, напротив, удовлетворенно потер руки. Это была его стихия, идеология его племени. Ведь именно Черные Деды первыми начали претворять в жизнь идею улучшения человеческой породы.