Читаем Кузнец из преисподней полностью

Качалыцик отодвинул прикрывавших его солдат, плюнул в темный проход пламенем. Плевок Сатаны моментально обуглил своды подземелья, пламя ринулось вверх и вниз по узким примыкающим лазам, по скрытым ходам. В ответ дико завизжали, заухали. Из невидимого прежде бокового лаза выпал горящий человек – или, по крайней мере, нечто, похожее на человека. Растопырив конечности, с трубным воем, покачиваясь, пошел он на штыки, но не дошел. Сгорел на ходу. Понесло жуткой вонью, люди закашлялись, у всех слезились глаза. Под ноги солдатам упал обугленный череп, вытянутый вперед, узкий, похожий на птичий.

В узкой расщелине нашли Окурка, второго буля, с дыркой в черепе. Весь покрытый броней, от хвоста до кончиков треугольных ушей, Окурок выглядел так, словно попал в мясорубку. Но в зубах семидесятикилограммовый мертвый пес сжимал горло одного из Стражей.

– Эй, огня сюда! Прошка, тут встань, с пулеметом!

– Язви тя, вот так падаль!

– Да он дышит еще, гадюка!

– А молодец Окурок, не выпустил…

– Да он Окурочка за собой вона сколько волок, до самой дыры…

Следом за погибшим псом и его издыхающим противником по влажному граниту тянулся широкий кровавый след. Страж дотащил Окурка до круглого зева колодца, но оторваться и спрыгнуть вниз, еще глубже, у него уже не хватило сил.

– Ножом давай, зубы разожми…

– Эхма, добрый был песик, веселый. Жаль его…

– Да уж, весельчак. Бычка в один удар валил. А как окурки смешно глотал…

– Лобан, Халупа, отставить болтовню, – зарычал Карапуз. – Ну-ко, эту дрянь к свету, да свяжите его, коли жив!

– Баба это, – ахнули солдаты. – Здорово Окурок ее прихватил, господин полковник! Еще немного – издохла бы! Не, ты глянь, что за пасть, она ж башку Окурку прогрызла и мозги выпила!

– Живей вяжите, матерь вашу! – Карапуз с тревогой посматривал на когти пленницы.

Удивительно живучая тварь уже начала приходить в себя, ее длинные конечности подрагивали, под темно-серой кожей вспухали вены, из закатившихся крохотных глазок стекал гной.

Чингисы притащили вторую сеть, особую, в лоскутках, шустро загнули Стражнице конечности за спину, на голову накинули мешок. Размерами она не превосходила крупного мужчину, но никто из рослых гвардейцев не сумел бы нанести ощутимый вред лысому псу, одетому в броню. Стражница же убила собаку-мутанта за несколько секунд.

Зажгли еще три факела. Качалыцик и брат Цырен в один голос утверждали, что опасности рядом нет. Уцелевшие Стражи, сколько бы их ни было, попрятались глубоко в норы. Возле жидкого зеркала полковник оставил четверых, с летуном и оружием наготове.

– Она вылезла оттуда, – фон Богль уверенно показал в узкую щель, почти скрытую завесой паутины и сизого лишая. – Мой президент, мне кажется, это весьма похоже на… храм.

Германец был прав. Спустившись по узкой лесенке, экспедиция очутилась в сводчатом, пятиугольном зале, чем-то напоминавшем святилище. Пока гвардейцы, пыхтя, связывали полузадушенного Стража, Артура отыскал Орландо.

– Это капище, – зашептал он возбужденно, подняв над головой сразу два чадящих факела. – Вы представляете, куда мы попали? Это языческое капище. Я даже не уверен, что это славяне. О нет, я совсем не уверен! Возможно, этим коридорам двадцать, а то и сорок тысяч лет… О боже, как воняет…

От дыма все кашляли и задыхались. Превозмогая резь и слезы, Коваль неторопливо обошел по периметру диковинное пятиугольное помещение. Гладкие стены были покрыты закопченными рисунками и сложным руническим письмом. Кое-где из трещин торчали позеленевшие железные костыли и крюки, наводившие на разные неприятные мысли. По центру потолка имелось круглое отверстие и несколько крошечных ниш по периметру, куда не мог достать самый высокий из солдат. По своему опыту погружения в подземелья Артур мог предположить самое разное назначение этих дыр. От забитой мусором вентиляции до норок убийственно опасных рептилий. Однако Качалыцик Кристиан лишь равнодушно оглядел потолок, сплюнул и вернулся к Стражнице. Это означало, что ядовитых монстриков поблизости нет.

– Сюда концы давай, руки береги! – Гвардейцы пыхтели вокруг могучей пленницы. – Внахлест давай, узлом!

Коваль давно уже насмотрелся на страдальцев, искореженных радиацией и химией, и подземный храм был ему гораздо интереснее. Размытые изображения Шестокрыла повторялись еще трижды, перемежались грубыми личинами старцев, грудастых старух и невиданных зверей. Звери напоминали грифонов и сфинксов, но весьма отличались «в худшую сторону». Древние резчики и художники не слишком заботились о соблюдении пропорций. Когда-то крюки, торчавшие из стен, могли использоваться для страшных ритуалов. Сегодня Стражи сушили на них веники, корешки, трупики крыс и других грызунов…