Читаем Кузнец полностью

— Им нужно говорить и быть услышанными, — объяснил ее отец, когда она спросила его об этом после посещения ее первого заседания совета. — Иногда это все, что им нужно. Представь себе, что с кипящего чайника снимают крышку, выпускают часть пара и дают воде спокойно закипеть.

Ее отец умел обращаться с метафорами, которые Эйслинн находила бесценными.

Меррик откинулся на спинку своего кресла, как только ушел последний вассал, и Эйслинн присоединилась к нему за столом.

— Ну, давай посмотрим, что ты там нарисовала, — сказал он.

Эйслинн бросила на него притворно хмурый взгляд, прежде чем подвинуть к нему блокнот по столу.

— Это мои первоначальные идеи для моста.

Ее отец пролистнул страницы с ее моделями, измерениями и заметками, и Эйслинн затаила дыхание. Ей нравилось погружаться в свои проекты. Замок был усеян ими, как неудачными, так и успешными. Она спроектировала более эффективную систему орошения садов замка, работала с кузнецами и чертежниками над созданием более эффективного механизма для подъемного моста, разработала планы изменения маршрута дымоходов, чтобы не допускать попадания дыма на кухню, и многое, многое другое.

Однако этот мост. Он был ее самым большим начинанием на сегодняшний день и повлиял бы на многих жителей Дундурана. Она хотела, чтобы он изменил их жизнь к лучшему. Она хотела помочь всем, чем могла. Возможно, Эйслинн и не была красивой, грациозной дворянкой, как ее мать или королева Игрейна, но она могла и будет использовать свои таланты и умения, чтобы улучшить Дарроуленд, насколько это в ее силах.

— Достаточно широкий, чтобы три повозки могли стоять в ряд?

— В город, за город и мимо. Несколько гильдмастеров и торговцев жаловались на то, что отсутствие дополнительной ширины замедляет проезд.

— Ты уже поговорила с гильдмастерами, не так ли? — его карие глаза, так похожие на глаза Эйслинн, скользнули по ней поверх блокнота, в уголках появились морщинки.

Узел в животе Эйслинн ослабел.

— Да, я хотела узнать их мнение, прежде чем приступать к разработке.

Меррик еще раз просмотрел чертежи, прежде чем вернуть их.

— Ну, ты знаешь, что я собираюсь сказать, дитя. Блестяще, как всегда.

Эйслинн прикусила щеку, стараясь не улыбаться слишком широко. Чувство, что она радует отца, все еще грело ее так же, как в детстве, когда она показывала ему свои первые неуклюжие деревянные модели катапульты, придуманные ей, чтобы избавляться от кухонных объедков.

— Спасибо. Однако, я чувствую, будет «но».

Меррик вздохнул, потирая глаза.

— Ты прекрасно знаешь, что мы примем проекты от нескольких архитекторов. В конце концов, король пришлет свой собственный из Глеанны.

— Если у нас есть план, основанный на потребностях людей, которые будут им пользоваться, зачем ждать мнения извне?

— Потому что иначе это было бы грубо. Король хочет казаться великодушным, поэтому мы должны позволить ему.

— Но… — Эйслинн раздраженно фыркнула. Было так глупо откладывать планы только из-за чувств короля. Хотя она не была настолько наивна, чтобы отмахиваться от того, что если чьи-то чувства и важны, то это чувства короля.

— Я знаю, дитя. Будь твоя воля, мы бы, без сомнения, начали на прошлой неделе.

— Да, и мы бы уже вовсю работали.

Меррик устало пожал широкими плечами.

— Боюсь, тебе придется мне в этом подыграть. Мы построим наш мост — просто не так быстро, как тебе хотелось бы.

Они потратили еще некоторое время на обсуждение идей и того, кого следует привлечь к обсуждению на ранней стадии, когда наконец придет время приступать к строительству, и Эйслинн хорошо скрыла свое разочарование, как ей показалось. По правде говоря, проект строительства моста сулил испытание, за которое ей не терпелось взяться. По крайней мере, в этом виде обязанностей она была уверена в своих способностях выполнить их хорошо. Без какой-либо неловкости или многословных речей.

Она оставила отца у входа в зал совета, пообещав продолжить дискуссию сегодня вечером за ужином.

Юбки развевались вокруг ее лодыжек, когда Эйслинн направилась на кухню. Стресс от посещения встречи и разочарование из-за того, что она не продвинулась вперед с ее проектом, вызвали у нее бурю эмоций, неудобные, уродливые чувства, с которыми, как она знала, нужно было справиться.

Ее вспышка гнева в розовом саду застала ее врасплох и потрясла. Она не могла позволить себе такой припадок снова, тем более, когда в резиденции все еще оставалось так много вассалов. Она прекрасно осознавала, что все они считали ее странной — начитанной, незамужней, неформальной и лишенной светского обаяния ее прекрасной матери. Теперь одной из ее многочисленных обязанностей было вселить в них уверенность в том, что она в конечном итоге станет сеньором Дарроу, и скатывание в лужу слез разочарования, конечно же, не привело бы к этому.