Читаем Кузнец полностью

Земля скользила под ногами, лошади и наёмники вопили, встречаясь с тупой стороной его молота. Он занёс его высоко над головой, расчищая путь. Слева Белларанд скакал, с наслаждением насаживая людей на свой острый рог, в то время как меч Аллариона рассекал плоть. Справа дюжина полукровок атаковала, сминая наёмников грубой силой.

Он прорвался сквозь кольцо тел, окружавших Эйслинн, её брата и предводителя наёмников.

Запах свежей крови ударил в ноздри — и он увидел. Её кровь, стекающую по ноге из широкой раны.

Хакон взвыл.

Его молот взметнулся и врезался в голову того, кто посмел ранить его пару. Мозги, кровь и осколки черепа разлетелись по земле, утоляя его жажду мести.

Зверь внутри — вот всё, что осталось от Хакона. Лишь инстинкты, лишь стремление защитить свою пару. Он стоял над ней, прикрывая своим телом.

Он едва различал мельтешение тел вокруг. Они кололи и рубили, ища слабое место. Хакон не давал им ни шанса.

Каждый смельчак получал свою порцию молота. Ломались шеи, рассекались лица, кровь поливала землю. Но они лезли и лезли — поодиночке и парами — все, казалось, жаждали смерти.

Его сознание отделилось от тела, он больше не чувствовал боли в перенапряжённых мышцах. Он был её щитом, плотиной, сдерживающей реку — и он не сломается. Они накатывали волнами, пытаясь задавить числом, но он не сдавался.

Они были ничем — а он защищал всё.

Наёмники перекликались, их тревожные крики напоминали перепуганную добычу. Хакон слышал, но не понимал — зверю внутри были неведомы слова. Он знал лишь инстинкты: сражаться и защищать.

Новые волны атакующих бросались на него. Они разбивались о него, как о скалу — несокрушимую и непреклонную. Он парировал каждый удар, каждый выпад.

Стон боли вырвался, когда клинок рассек его грудь. Горячая кровь лишь разъярила его ещё больше.

Оглушительно рыча, он снова взмахнул молотом, не заботясь о защите. Он почувствовал, как кости треснули под ударом, и крупный человек рухнул со сломанной шеей.

Ещё один клинок скользнул по боку, и жгучая боль вызвала яростный оскал.

Но что-то изменилось. Он учуял это по запаху людей, всё ещё кружащих вокруг.

Маленькая рука его пары сжала его икру — он почувствовал, как она шевелится под ним, и пяткой оттолкнул её обратно.

Стой. Моя. Пара.

Ещё один нападающий бросился на него, но Хакон парировал удар ножом, отшвырнув человека, прежде чем его место занял следующий.

Больше нападали. Больше кричали. Больше умирали.

Хакон не чувствовал ничего, кроме ярости, его сознание растворилось в ритме взмахов молота. Он вдыхал только запах крови, слышал только крики. Где-то глубоко, под звериной сущностью, инстинктами и страхом за Эйслинн, содрогалось его сердце.

Ряды нападающих редели.

Строй атакующих дрогнул.

Раздались крики — знакомый голос, заставивший наёмников замешкаться, повернуть назад, отступить.

Хакон взревел вслед убегающим, бросая им вызов.

Сразитесь со мной! Бойтесь меня!

Он убил бы их всех до единого за угрозу его паре и их дому. Это оскорбление нельзя было оставить безнаказанным — они должны были заплатить за свою наглость кровью.

Хакон почувствовал, как его пара шевелится за ним, и напряг ноги, крепче прижимая её.

Он не отпустит её. Она принадлежала ему — он будет защищать её, кормить её, обладать ею. Он уничтожит здесь каждого мужчину, если потребуется, ведь она была его парой. Его.

Тела снова окружили их, хотя теперь держались на расстоянии. Возможно, он узнавал эти голоса сейчас, но ничего не могло пробиться сквозь кровавую пелену, затянувшую его разум.

Хакон оскалил клыки и поднял молот.

Эйслинн.

Они произносили имя его пары.

Эйслинн.

Её руки скользили по его икрам, и он почувствовал, как она выбирается из-под него. Несмотря на его попытки удержать её у земли, она встала, заставив его следить одновременно за ней и врагами.

Рыча от ярости, он прижал её к груди рукой, в которой был зажат нож. Она застонала от давления, но в этот момент ему было всё равно. Она не имела права покидать его. Он будет держать её до самой смерти.

Её руки ощупывали его грудь, и из её горла вырвался отчаянный стон.

Она говорила с ним, подняв лицо к нему. Он узнал мольбу в её голосе, услышал, как она произносит его имя.

Ярость дрогнула — но не отступила.

Враги всё ещё были рядом. Он чуял запах других орков-мужчин и крови. Ему нужна была их кровь, чтобы его пара была в безопасности.

Он задрожал, и впервые осознал адскую боль во всём теле. Руки дрожали от напряжения, удерживая оружие. Раны горели, из порезов сочилась кровь.

— Хакон, прошу.

Её голос донёсся до него, и с дрожащим вздохом его взгляд наконец упал на неё.

Она подняла руки, чтобы прикоснуться к его лицу. Даже сквозь перчатки он чувствовал её мягкость. Она излучала её — глаза широкие, сияющие, полные отчаяния.

— Всё в порядке, — прошептала она. — Мы в безопасности. Мы справились.

Хакон покачал головой.

Мужчины… кровь…

— Я в безопасности, — шепнула она ему. Встав на цыпочки, поцеловала его подбородок. — Ты защитил меня.