Читаем Кузнец полностью

— Миледи! — кто-то крикнул, и рядом с ней с глухим стуком упал предмет.

Она увидела лежащий неподалёку щит.

Ухватившись за ногу Хакона как за опору, она дотянулась и схватила щит, натянув его на себя. Достаточно большой, чтобы прикрыть её, она держала его за спиной, пока Хакон защищал её спереди, двигаясь вместе с натиском наёмников, пытавшихся прорваться.

Она видела только ноги по колено, ступни, вытанцовывающие круги, пока Хакон ревел, бил и крушил. Кровь забрызгала её и щит, стуча громче ливня по металлической крыше. Тела падали вокруг них, когда Хакон выпускал свою ярость.

Ярость берсерка.

Она слышала об этом — что тот же инстинкт, что заставляет орков и драконов искать пару, может привести к слепому, свирепому насилию.

Лёгкие сжались на дрожащем вдохе.

Её кузнец, её Хакон, такой нежный и ласковый — берсерк.

Ещё одно обезглавленное тело рухнуло на землю в поле её зрения, и Эйслинн не смогла не зажмуриться. Желудок сжался, сердце бешено колотилось, желчь жгла горло.

Держись, просто держись. Скоро всё закончится. Это должно закончиться.

Она повторяла это себе, но звуки ломающихся тел, казалось, не прекращались. Она слышала, как Хакон тяжело дышал, его мощное тело жадно хватало воздух, но он не останавливался, его молот обрушивался на всё, что приближалось слишком близко. Она чувствовала, как его ноги дрожали от напряжения, но он не давал пощады, отражая каждую новую волну атакующих.

— Гребаный ад! Это же всего один орк — да ещё и мелкий

— Он ненормальный!

— С ним что-то не так!

— Ярость берсерка! Он, блядь, берсерк!

— Ко мне!

Эйслинн впервые почувствовала, как Хакон пошатнулся, когда на него бросились сразу несколько человек. Низкое, угрожающее рычание ударило по её ушам, следом раздался лязг стали. Его икры напряглись, пятки врезались в землю, и Эйслинн подвинула щит, следуя за его движениями, стараясь не попасться ему под ноги.

Над ней раздался стон, и она почувствовала, как он дрогнул. Кровь закапала по его штанине, и сердце Эйслинн подкатило к горлу.

Нет!

Она вцепилась в его икру, рука испачкалась в его крови, пока она лихорадочно искала брошенное оружие. Что угодно!

Не лежи тут! Помоги ему!

Но она не могла ничего схватить, не выйдя из-под его защиты.

Будто почувствовав её порыв выбраться, Хакон пяткой подтолкнул её обратно под щит.

Ещё стон, ещё содрогание.

— Хакон!

Но её голос только заставил его взреветь, и она почувствовала, как он вложил всю силу в следующий удар.

Линия наёмников дрогнула — как минимум три тела рухнули на землю. Эйслинн мельком увидела тёмную голову Дирка, неестественно вывернутую на плечах.

Хакон издал оглушительный рёв, и все ноги вокруг сделали неуверенный шаг назад.

— Они пали! — донёсся голос капитана Аодана. — Наёмники, ваши предводители мертвы!

— Дирк убит! — закричали наёмники по цепочке.

— Гребаное дерьмо, я не собираюсь сегодня умирать.

— Этот орк — псих.

Ноги заколебались, вокруг воцарилась почти тишина. Затем началась давка — круг вокруг них распался.

Земля дрожала под отступающими наёмниками. Она выглянула из-за щита и увидела, как они разбегаются по лесу, преследуемые её войсками.

Эйслинн вдохнула дрожащим дыханием, не решаясь поверить, что всё почти закончилось.

Она оставалась лежать на земле, не двигаясь, ожидая знака от Хакона.

Но её полукровка тоже не шевелился, стоя над ней, даже когда его штаны пропитались кровью.

— Хакон… — попыталась она, но если он и услышал, то не подал виду.

Эйслинн ждала, затаив дыхание и напрягая слух. Каждый раз, когда она пыталась подняться или выбраться из-под щита, Хакон отталкивал её назад. Он не выпускал молот и не отходил, заставляя думать, что угроза ещё не миновала.

Это было долгое, мучительное ожидание. Её ладонь стала тёплой и липкой от его крови, но её зов оставался без ответа.

Вокруг собралось больше людей, но они держались на расстоянии.

— Эйслинн! — донёсся голос Сорчи.

— Я здесь, — крикнула она в ответ. — Я в порядке!

— Рада это слышать. Наёмники в полном отступлении. Но…

Орек сообщил мрачную новость:

— Хакон в ярости берсерка.

— Он не подпускает нас близко, — сказала Сорча, и в её голосе явно слышалась тревога.

— Поговорите с ним, миледи, — попросил капитан Аодан. — Попытайтесь успокоить. Мы должны обработать его раны.

Сердце Эйслинн сжалось.

— Только вас он сейчас послушает, — крикнул Орек.

37



Глаза Хакона заволокло красной пеленой.

Крик боли его пары прожигал саму душу, сжигая все мысли и разум. Он рванул вперёд, сквозь ничтожные тела людей и лошадей, преграждавших путь.

Добраться до неё. Защитить. Пара.

Его молот и нож стали продолжением руки. Не имело значения, что он уступал в мастерстве боя Ореку, Аллариону или Аодану — его сердце осталось на том лугу, и он доберётся до неё. Несмотря ни на что.