— Подумаешь, большое дело. — Ободранные веревкой руки позднее объяснят ему, что он был неправ.

— А по-моему, большое. Эй, а что это ты говорил про свою сестру?

— Ничего, — отрезал Рик. Искра застарелой злобы вспыхнула вновь. Выкинь Миранду из головы. Усек?

— Там видно будет. — Сказка про белого бычка, подумал Коди.

— Да куда ты денешься, говнотряс. — Взгляды ребят на несколько секунд скрестились. Мальчишки напоминали двух бульдогов, отказывающихся уступить хоть дюйм земли, а потом Рик отступил к изрезанной трещинами дороге, резко развернулся, полный презрения, и исчез в мареве.

— Держи карман шире, мразь, — спокойно сказал Коди. Потом взглянул на Дифин. — Спорим, там, откуда ты явилась, мотоциклов нет?

— Несомненно, — ответила она.

— Тогда у тебя будет возможность рассказать своим, с чем это едят. Он направился к "хонде", сел и лягнул стартер. — Садись сзади и держись.

Встревоженная ревом мотоцикла Дифин послушалась, и Коди, вырулив от дома Кошачьей Барыни, помчался в сторону Трэвис-стрит.

41. ГОЛУБОГЛАЗЫЙ И УЛЫБАЮЩИЙСЯ

— Может, оно говорило про другое место, — дрожащим голосом прошептал Вэнс. — Про какой-нибудь другой дом.

— Нет, не думаю, — Роудс говорил нормальным голосом. Шептаться не было нужды — Кусака, безусловно, знал, что они ждут в маленькой комнатушке Крича. Полковник посветил фонариком в отверстие в полу. Внизу, в темноте, не было никакого движения, никаких признаков жизни. Ни в какой форме. Который час? — спросил он Тома.

— Почти без двадцати два, — ответил Том, посветив на часы. Рядом стояла Джесси — мокрые от пота кудряшки, тонкий слой пыли на лице. Роудс попросил их прийти посмотреть, с чем они имеют дело, но предостерег: о Дифин ни слова. С другой стороны от полковника стоял Дэвид Ганнистон. Лицо молодого человека все еще было пепельно-серым от потрясения, но в глазах светилась настороженность, а рука лежала на кольте сорок пятого калибра, взятом Ганни у шерифа в участке. Вэнс был вооружен автоматическим винчестером, а Роудс держал наготове газовое ружье.

— Ублюдок заставляет нас ждать, — заметил Роудс. Они пробыли здесь почти тридцать минут — достаточно долго для того, чтобы опустошить термос с холодным кофе, выданный им Сью Маллинэкс в "Клейме". — Хочет, чтоб мы попотели.

— И это ему чертовски хорошо удается, — сказала Джесси, утирая лицо. — Одного я не пойму: если Кусака каким-то образом делает… как вы их назвали?

— Репликанты.

— Если Кусака делает репликанты, что происходит с настоящими людьми?

— Скорее всего, он их убивает. Может быть, хранит в качестве лабораторных образцов. Не знаю. — Полковник взглянул на нее и исхитрился изобразить слабую улыбку. — Надо будет спросить его, когда он появится.

— Е_с_л_и_ появится. — Вэнс пятился от дыры, пока не уперся спиной в стену. Рубаха липла к телу, как намазанные клеем обои, с подбородка капал пот. — Слушайте… если оно прикинется Хитрюгой, придется вам меня извинить. Второй заход мне вряд ли выдержать.

— Только не начинайте палить. Тем более, что я не уверен, будет ли от этого толк. — Роудс продолжал растирать синяки, следы пальцев чудовища на своей руке.

Вэнс засопел.

— Мистер, _м_н_е_ от этого будет толк, еще какой!

— Полковник? — Ганнистон нагнулся над дырой. — Слушайте!

Все услышали густой сырой звук, будто по густой грязи тяжело ступали обутые в башмаки ноги. Роудс понял: по тоннелю со слизистыми стенами что-то движется. Движется к ним.

— Назад, — велел он Ганни, и молодой человек отполз от края. Вэнс вскинул винчестер. Роудс метнул в шерифа предостерегающий взгляд.

Звуки прекратились. Воцарилась тишина.

Роудс и Том держали фонарики нацеленными на дыру. Снизу донесся мужской голос:

— Туши фонари, ребята. Я чую по-настоящему скверные флюиды.

Добродушный, спокойный, ленивый голос. Узнал его только Вэнс, которому достаточно часто случалось его слышать. С лица шерифа сбежала краска, оно стало серым, как рыбье брюхо, и он еще сильнее вжался в стену.

— Выключаем, — сказал Роудс. Он выключил фонарик, то же сделал и Том. Теперь комнату освещало только тусклое желтое сияние уцелевших керосиновых ламп. — Можете подниматься.

— О нет. Рано, приятель. Бросьте их мне.

Оно не выносит электрического света, подумал Роудс. Нет, мало того: оно _б_о_и_т_с_я_ электричества. Он кинул свой фонарик в дыру и кивнул Ганнистону и Тому, чтобы те последовали его примеру. Через минуту раздался треск: фонари ломали на части.

— Вот. Можете подниматься, — сказал Роудс.

— Подниматься я могу где и когда мне вздумается — была б, едрена мать, охота, — ответил голос. — Вы что, еще не доперли? — Наступила пауза. — Коли у вас там, наверху, остались еще такие штуки, вы об этом крепко пожалеете.

— Это было все, что мы принесли.