Читаем Куртизанки полностью

Как чудо вырос на песчаниках прекрасный замок Бельвю, освященный 2 декабря 1750 г.: в декорированном в китайском стиле маленьком театре был показан балет «Амур-архитектор». На сцене можно было увидеть парящую гору Лафонтена со спускающимся на нее замком фаворитки, а с улицы на сцену въезжала повозка с закрытым коробом, который опрокидывался, и из него высыпались хорошенькие женщины, это были балерины...

Известнейшие художники и скульпторы украшали стены и лестницы замка, а известнейшие дизайнеры обставляли помещения. Планировкой галереи маркиза занималась лично. В этом замке все было гармонично согласовано, и «в этих ослепительных золотых салонах или в этих садах с гротами и аллеями, с плавными подъемами и спусками, вблизи этих животворных источников, в переплетении спускающихся каскадами живописных рощиц с уютными тропинками и полянками, фруктовыми аллеями из Иудеи и тополями из Италии, у нимф работы Пигаля, статуи Людовика XV в полный рост из генуэзского мрамора или мраморного Аполлона работы Косту прогуливалось взад и вперед блестящее светское общество, разодетое во вкусе времени и места. На мужчинах была одежда из пурпурного сукна, вышитого по краям золотом, жилеты из серо-белого сатина, расшитые золотыми нитями. Женщины были одеты в наряды по типу мужских жилетов. И какую же более подходящую форму одежды можно было придумать для этого волшебного дворца, где вскоре, в середине зимы, маркиза разбила для короля неслыханный цветник, в котором были собраны все весенние цветы, а все благоухающие цветы лета – в цветнике из венского фарфора?!»

Однако всех этих зданий маркизе не хватило, и она еще взяла в аренду у герцога де ла Вольера его дом в Шам, у герцога де Жевра – его поместье в Сент-Уэне, купила Менар, Бабиоль, владение Севр и участки земли в Лимузене. Но и в королевских замках она многое меняла в соответствии со своим вкусом, как, например, в Шуази. «Это было основной заботой и развлечением госпожи де Помпадур – постоянно и с большой выдумкой заниматься перестройкой, так что для самого скучавшего короля все совершенное ею было развлечением и походило на сюрприз из шкатулки. И в своем собственном доме, и в покоях самого короля волшебница Жанна переносила его в мир великолепной архитектуры, вычурных дворцов под сводами аллей столетних деревьев, где все было также обустроено в соответствии со здравым деревенским смыслом, где каждый дом носил отпечаток модной пастушеской идиллии, а сады, далекие от обычной помпезности, представляли собой причудливое переплетение заросших миртом и жасмином уютных беседок, клумб с розами, статуй Амура в самых неожиданных местах, целых полей нарциссов, гвоздик, фиалок и тубероз... Здесь, благодаря ее постоянно меняющейся красоте, король снова чувствовал вкус к жизни, чего она, кроме всего, достигала изысканным макияжем и переодеванием то в костюм султанши с картин Ван Лоо, то она приходила к нему в костюме крестьянки, и этот образ сохранила нам живопись. Этот портрет она считала лучшим своим изображением: в кокетливой соломенной шляпке, в голубом платье – своего любимого цвета,– как раз с ее легкой руки голубые платья стали называть „платьем маркизы“. В левой руке корзиночка с цветами, а в правой – букет гиацинтов. Или она очаровывала короля таким костюмом (впоследствии названным „неглиже а ля Помпадур“): что-то вроде турецкого жилета, который облегал шею, застегивался на пуговицы на предплечье и облегал спину до бедер, и в котором она могла показать все то, что хотела, и только намекнуть на все то, что хотела скрыть...

Таким образом ей удавалось застраховываться от неприятной возможности чьего-то постоянного влияния на короля. И кто только не пытался втайне от нее осуществить это! Правда, Морепа пал и был изгнан, однако в лице Аржансона она имела не менее опасного и серьезного врага, который охотно стал бы играть роль Фрели, всемогущественного министра в годы юности Людовика. Аржансон был в состоянии добиться милости короля и был достаточно силен, чтобы победить маркизу. Он смог бы если не свалить ее, то уж во всяком случае ограничить влияние ролью увеселительницы короля, что ее совершенно не устраивало. Это была тайная, но ведущаяся любыми средствами война. И маркиза смогла не только склонить на свою сторону сотрудника министра Машо, но и настроить против него самого короля. В свою очередь Аржансон постарался парировать удар, склонив на свою сторону лучшую подругу Помпадур госпожу д'Эстрад, и всучить королю новую любовницу в лице юной и очаровательной госпожи де Шуазель-Романе. И это почти удалось, если бы новенькая не совершила явную глупость: она получила письмо от короля и стала советоваться с одним из своих родственников, с графом де Шуазелем, который стал министром благодаря Помпадур. Граф, взвесив шансы своей родственницы, пришел к выводу, что должен все сказать маркизе и передать ей письмо Людовика. Между ними был заключен союз, который способствовал возвышению графа, а сама Шуазель-Романе, как какая-нибудь провинившаяся школьница, была отправлена в Париж...