Читаем Куртизанки полностью

Любимая сестра Фридриха Великого Вильгельмина фон Байрейт очень хвалит его общительный характер, дружелюбный, доверительный стиль поведения, однако осуждает его за чрезмерную склонность к роскоши, к развлечениям, к пирушкам, к неразборчивым любовным связям. По ее словам, у Августа было 354 ребенка: его двор, в то время самый блестящий в Европе, мог быть по праву назван островом Гетеры. «У короля было что-то вроде гарема из красивейших женщин его государства. При дрезденском дворе царила атмосфера всеобщего разврата, и Вакх и Венера были основными богами, которым здесь поклонялись»,– подытоживает она.

Лизелотта фон дер Пфальц, которая открыто критиковала Августа и его образ жизни, находит вполне естественным, что молодая саксонская курфюрстина, благочестивая Кристина-Эбергардина фон Байрейт всегда так печальна. Ведь он принес ей много горя, так как «ее повелитель настоящий мучитель, я знаю его достаточно хорошо». Она не могла понять, как это он, у которого всегда было «больше храбрости, чем ума», впутался в польскую авантюру. Было бы лучше, если бы он спокойно оставался курфюрстом Саксонии, «чем стремиться к власти над таким непостоянным народом, к власти, которую он к тому же должен будет делить с другими. И править он будет на словах, а не на деле, и добиться этого он Может только с огромным трудом и, может быть, пролив немало крови. А в случае, если ему это не удастся, над ним будут насмехаться и авторитет его падет очень низко...»

Умная женщина имела полное право так говорить, так как в августе 1704 г. Паткуль в должности командующего русской вспомогательной армией встречался с Августом в Польше. Он писал, что в то время, как стало известно, что царь взял Дерпт и Нарву, «король сам говорил еще три дня назад, что он скорее предпочтет потерять корону, чем продолжать это оборонительное посмешище на глазах у всего света и ждать, пока тебя прогонят».

Лизелотте также понятен его переход в католицизм, который он предпринял, чтобы завладеть польской короной. Однако теперь ему приходилось ходить на все воскресные и праздничные мессы, а до этого он ходил в церковь очень нерегулярно. «Ведь католические священники очень ревностно относятся к соблюдению обрядов своей религии».

И она, а также известный фон Лоэн, приводят красноречивые примеры, как это было непривычно королю-неофиту, который, как совершенно верно замечает Лоэн, был с юношеских лет вольнодумцем и считал, что богу богово на небе, а всемогущество королей пусть будет на земле. Да и о каких его глубоких религиозных воззрениях можно было говорить, если до «перехода» в католицизм у него фактически не было никакой религии, только теперь он себе ее выбрал...

Лизелотта также не понимает, почему Август начал войну со Швецией. И почему, как следствие своих польских авантюр, он запретил присоединение к Польше ранее утраченных ею и возвращенных Швецией провинций. Она злорадствует по поводу его поражений и приводит в связи с этим высказывание фон Клиссова: «Когда слишком много тщеславия, оно заставляет двигаться, не разбирая дороги, поэтому часто ломают ноги».

«Когда шведы вступили в Саксонию и оставались здесь целый год,– пишет она,– Август очень переживал, однако если у него нашлись денежки, чтобы одаривать своих куртизанок, он мог бы с тем же успехом защитить свою страну и свой народ от шведского короля. Саксонское дворянство жалуется на своего короля, позволившего разорить прекрасную страну».

После заключения позорного Альтранштедского мира, который стоил ему польской короны и был глубоко оскорбителен для него, она в ярости заявляет: «В своей жизни я не слыхала ни о чем более позорном, чем мир, заключенный королем Августом. Должно быть, он совсем рехнулся, когда вводил туда эти статьи. Я никогда в жизни не предполагала, что можно настолько забыть о чести. Мне стыдно за нашу нацию, что немецкий король может быть таким бесчестным».

Она с презрением пишет о его распутности, что ему уже скоро придется построить целый гарем для всех своих куртизанок и их детей и что «у него уже помутнение рассудка от постоянного пьянства».

Расходы на празднества по случаю свадьбы его единственного законного сына с дочерью императора кажутся ей слишком высокими, а чрезмерную роскошь при приеме в Дрездене короля Дании она считает безумием.

«Когда после битвы под Полтавой, в которой Петр Великий уничтожил превосходство шведов, Август тотчас выступил против своего постоянного врага и двоюродного брата Карла XII,– пишет Лизелотта,– саксонцы были совершенно правы, когда не испытывали никакой радости по этому поводу, потому что считали, „что это разорит их, бедняков, окончательно. Между королем Августом и графиней Козель произошла ужасная ссора. Она кричала, что с нее хватит, что пусть он ищет другую, невозможно вести такую жизнь...“

Когда умерла его мать, датчанка Анна-Софья, Лизелотта замечает, что на самом деле ему было все равно и он думал только о том, как бы церемония побыстрее закончилась.