– Если бы здесь тоже было озеро, как бы хорошо было, правда?

– Конечно.

– Тогда это место было бы, как Ялта.

Сеит засмеялся.

– Может быть… Кто знает.

Он чувствовал, что его одиночество и тоску лучше всех понимает эта маленькая девочка. Мужчина с любовью сжал ее ручку в своей ладони.

Ветер пах соленой водой и влажной зеленью. Кто знает, может быть за день до этого тот же самый ветер ласкал побережье Алушты?

Новые неприятности

Исмет Иненю, который отправился с визитом к Сталину в Москву 28 апреля 1932 года, 10 мая вернулся в Стамбул с советскими генералами. Прибытие Иненю заставило в Стамбуле волноваться тех, у кого были связи со старой Россией. Результат визита – получение кредита от Советов на сумму восемь миллионов долларов – взволновал и Троцкого, который следил за развитием событий из своего дома в Бююкада.

Спустя четыре дня после возвращения Исметапаши из Москвы, Цвилинг, генеральный консул Советского Союза в Стамбуле, сообщил о том, что Лев Троцкий, его жена Наталья Троцкая и его сын Леон Седов лишены советского гражданства.

Четырнадцатого ноября 1932 года Троцкий покинул Стамбул, сев на пароход «Прага» под итальянским флагом, с турецким паспортом, предназначенным для беженцев, оформленным на имя господина Леона Седова.

С наступлением дождей Сеит больше не мог вести дела в кафе в саду. Закрытая же часть была популярна только у нескольких полуночников. Одним словом, в делах наступил застой. Мюрвет, не находя другого выхода, отправилась на спичечную фабрику и устроилась работать на том же самом станке. Сеит чувствовал большую подавленность из-за этого факта. Он осознавал, что им нужны дополнительные деньги, которые она приносит, и решил еще какое-то время управлять делами. В то же время он думал о том, где бы подработать. Каждый раз, когда он проходил перед усадьбой русского Генерального консульства, в голове у него проносилась шальная мысль: а может быть, он найдет должность в консульстве в Бейоглу? Но мысль не напоминать о себе была куда весомее.

Мюрвет чувствовала слабость в теле. Работать целый день, стоя на ногах, было не по ней. У нее часто начинали трястись руки, а в глазах темнело.

В то утро молодая женщина встала без сил. Сеиту не понравилось ее состояние, он сказал, чтобы она осталась дома и взяла у доктора больничный. Но после завтрака Мюрвет почувствовала себя лучше, покинула дом, подумав, что возьмет больничный в другой раз.

В тот день обед ей в горло не лез. Прислонившись головой к станку, у которого она работала, она уснула на табуретке. Голова ужасно кружилась, тошнило, должно быть, упало давление. Когда прозвенел звонок, возвещающий о начале работы, она собралась и принялась повторять действия, которые уже выучила наизусть: брала коробки, которые приходили на станок пустыми, заполняла их доверху спичками и снова ставила на ленту. Ее движения были отточены, но головокружение отвлекало ее от работы. Она прикладывала усилия, чтобы не упасть, постоянно стирая пот со лба. В один момент в глазах потемнело. Левая рука была на конвейерной ленте. От боли она почувствовала онемение в руке. Мюрвет, как во сне, выключила электрический рубильник. Рабочие с соседних станков подбежали к ней и столпились вокруг. Тут же прибыл фабричный врач. Мизинец женщины был полностью раздроблен деталью станка. Хамди-бей приказал усадить Мюрвет в свою машину.

Сеит выбежал из кафе, не надев даже пиджака. Жена лежала на заднем сиденье. Раненая рука Мюрвет была забинтована, и бинты были в крови. Склонившись и целуя жену в щеки, Сеит бормотал:

– Покарай меня Аллах! Моя дорогая жена! Ах, покарай меня Аллах! Как я такое допустил?

Его голос и руки дрожали. Хамди-бей, старавшийся вести машину как можно быстрее, пытался его успокоить:

– Помолчи, Курт Сеит! Не пугай ее!

Когда они прибыли в больницу, Сеит нес жену на руках до носилок. Доктор, вышедший из рентгеновского кабинета, сказал, что Мюрвет нужно немедленно оперировать.

– Она поправится? – спросил Сеит.

– Конечно, – сказал доктор. – Но, к сожалению, мы вынуждены ампутировать палец.

Увидев муку на лице Сеита, он добавил:

– Сеит-бей, она могла потерять всю руку. Вашей жене повезло.

И направился в операционную.

Мюрвет пролежала в больнице двадцать дней. Ей выдали компенсацию в размере восьмидесяти лир. Большую часть операционных и больничных расходов взял на себя Хамди-бей. После того как жена выписалась из больницы, Сеит отвез ее и Шюкран к Эмине и на протяжении двух недель оставался с Леман в Бююкдере. Отец с дочерью еще больше сблизились. Леман слушала его с восхищением и замиранием сердца. Отец был ее самым большим учителем и помощником, и даже делать с ним уроки значило отправляться в авантюру, в путешествие в другие миры.

Мюрвет вернулась подавленной, оттого что вновь оставила младшую дочь с матерью. Она втайне злилась и на саму себя, и на Сеита, и на Леман.

Дела в кафе шли не очень хорошо. Сеит искал новую работу, которая позволила бы поскорее пополнить их бюджет, но безрезультатно.

Возможно, другая жизнь в другом месте