Читаем Курт Сеит и Мурка полностью

Мюрвет побледнела. Случилось то, чего она боялась, к тому же не прошло и дня с момента их переезда.

– Ты шутишь, Сеит!

– Абсолютно нет. Мне на ум пришла сказочная идея.

Мюрвет была в слезах.

– Но разве мы не переехали в Бююкдере только ради твоей работы? Зачем тогда было переезжать?

– У меня снова будет дело, – сказал Сеит. – Свое собственное.

– Ради всего святого, не впутывай нас в новую авантюру!

– Не волнуйся!

– Тебя выгнали с работы?

– Никто меня не выгонял, Мурка. Я сам ушел. Ты знаешь, что пришло мне на ум в обеденный перерыв?

Огромная фабрика, десятки рабочих, но нет места, где им поесть. Я открою ресторан рядом с фабрикой.

– Откроешь ресторан?

– Почему ты удивляешься?

– Разве не стыдно тебе будет перед Хамди-беем? Он дал тебе работу.

– Мне она не понравилась, она меня не устроила, я заскучал за полдня. А из людей, которые не любят свою работу, хороших рабочих не выходит. Хамди достаточно умен, чтобы это понимать.

Договорившись с лазом Ахметом, владельцем соседнего с лесом участка прямо напротив фабрики, Сеит засучил рукава. Лаз Ахмет стал ему компаньоном. Закрытая часть ресторана, построенного из кирпича, была очень маленькой. Открытое кафе в качестве пристройки вмещало больше столов. Сеит использовал пространство перед садом, построив там деревянную беседку.

Конечно, на столах не было ни бокалов, ни серебряных приборов – рабочих встречало самое обыкновенное кафе. Но оно было очень чистое, и еда здесь была сказочной. Со всей округи сюда приходили любители ракы и водки опрокинуть стаканчик-другой, а заодно и попробовать ароматные жареные пирожки и приготовленную на углях рыбу. Леман была довольна школой, учителями и друзьями. Каждое утро она уходила из дома с отцом. Вход в школу был прямо напротив ресторана. После уроков Леман часто навещала Сеита.

Однажды, когда Леман пришла к дверям кафе с портфелем в руках и судком, она обнаружила, что отец ждет ее. Сеит распахнул руки и заключил дочь в объятия:

– Здравствуй, Леманушка! Иди, я приготовил тебе тепленькие пончики. Помой лицо и руки и покушай, а затем мы погуляем.

Обоим очень нравились эти прогулки. Леман не уставала слушать папины рассказы. Они отличались от сказок, которые рассказывала мама, это были настоящие истории, и самым интересным было то, что героем рассказов был ее собственный отец.

Когда отец с дочерью, держась за руки, начали взбираться на холм, солнце уже теряло свое тепло. Ветер нес прохладу, словно чтобы сообщить о том, что зима близко. Сеит заметил, что дочь не поспевает за ним.

– Ты устала?

– Нет. Давай пойдем дальше.

Сеит засмеялся. Указав на дерево, он спросил:

– Ты знаешь, что это за дерево?

– Не знаю.

– Мы в Крыму называем его дикая груша. А ты знаешь, как его здесь называют?

Леман отрицательно покачала головой.

– Медвежья груша.

Девочка расхохоталась.

– А еще есть кислая груша, с кислым вкусом. И ее в Крыму называют дикая груша.

Затем Сеит указал на грибы под деревом.

– Когда придет весна, я расскажу тебе, какие грибы можно собирать.

– Эти можно собирать?

– К этим даже не прикасайся. Ядовитые!

– Ты на днях рассказывал о лесах Ялты, – напомнила Леман. – Продолжи, пожалуйста!

– А тебе не надоело слушать одно и то же?

– А тебе надоело рассказывать?

– Ради бога, Леманушка! Может ли мне надоесть, когда у меня есть такой слушатель, как ты!

Они взобрались на холм и сели на поваленное сухое дерево. Солнце, готовое сесть, окрасило округу в мягкие цвета. Сеит раскурил сигару. С лукавой улыбкой он протянул дочери все еще горящую спичку.

– Ну-ка посмотрим, вспомнишь?

Леман подула на спичку.

– Ты знаешь, сколько раз ты дула на нее, когда была маленькой?

– Сколько?

– У тебя были пухленькие щеки. Сначала ты открывала глаза, а затем делала глубокий вдох. А потом делала так: «Уфф! Уфф! Уфф!»

– А было так, что я не могла ее потушить?

– Нет, ты упрямо старалась, и в итоге тебе удавалось.

Сеит обнял дочку.

– Посмотри, Леманушка. Вот так же садилось солнце в Алуште, когда дул южный ветер. Вода принимает разные цвета: красный уступает место фиолетовому, фиолетовый темнеет, и море становится темного, вороньего цвета.

Затянувшись глубоко сигарой, он продолжил:

– Море темнеет, но на небе остаются алые полоски. На облаках тянутся цветные линии, словно их написали пером. Но пока ты водишь глазами из одного края в другой, уже стемнеет.

Леман слушала отца как зачарованная. Сеит словно рассказывал очень старую, известную сказку.

– Затем начинается ночь. Когда выходит луна, кипарисы на самой вершине становятся похожими на балерин, которые одеты в серебряные платья.

Вместе с ветром они легонько наклоняются и сгибаются. Вместе с ветром в дома приходит восхитительный запах от растущих по всему побережью виноградников. К этому запаху прибавляется запах Черного моря – оно пахнет солью. Точно такой ты чувствуешь здесь. Ну-ка, вдохни!

Леман вдохнула вслед за сделавшим глубокий вдох отцом. А Сеит продолжал:

– На вершинах Ялты, в лесу есть озеро под названием Карагель. Оно тянется среди чинар, кипарисов, берез и елей. При лунном свете его вода ярко горит.

– А здесь в лесу есть озеро?

– Нет, нету.