Читаем Курьер полностью

– Ничего себе как орет? – ласковым голосом произнес подошедший Славик. – Приятно слышать. Твоя боль – лучшая пища для таких, как я. Я буду пить тебя небольшими глотками, наслаждаясь каждым мгновением.

Неведомая сила приподняла Дубровского в воздухе и заставила вытянуться как струну. Кровь, вытекающая из раны на руке, стекала по ноге и капала на землю, окрашивая изумрудную траву газона в черный цвет.

– Знаешь, кто я? – спросил Славик, глядя в глаза Дубровского.

– Тварь! – прошептал Владимир, силы покидали его, он понял, что младший Скворцов высасывает из него жизнь.

– Нет, приятель, это ты – тварь. От слова «сотворенный». А я – высшее существо, один из хозяев этого мира. Скоро мы придем в этот мир и заберем все, что по праву принадлежит нам. Вы, грязные людишки, всего лишь наша кормовая база, как рыба в пруду или колосья пшеницы в поле.

– Хрен тебе в рот! – просипел Дубровский. – Серебро вас остановит, вы его боитесь, потому что оно вас убивает!

– Сопротивляешься?! – прищурился Славик. – Это хорошо, значит, я буду пить тебя дольше!

Глаза младшего Скворцова стали похожи на орлиные – ярко-жёлтая радужка и черный, большой зрачок в центре. Владимир хотел было пошевелить руками, но они его не слушались.

– И по какому праву, интересно, вам принадлежит этот мир? – спросил Дубровский, чтобы хоть как-то отвлечь тварь, заговорить её, растягивая время своей гибели. – Это не ваш мир, вы в нем чужие! Я видел ваш мир, там безжизненная каменная пустыня, по которой шастают полчища хитиновых гадов!

– Ошибаешься! – по-орлиному заклокотал Скворцов. – Это наш мир. Мы создали его. Этот мир – ловушка, силки, временная кормушка. Люди часто делают кормушки для птиц, знаешь, такие домики на ветвях деревьев, чтобы птицы там отъедались. Но кормушка не принадлежит птицам, хотя они по своей глупости и отсутствию мозгов могут думать обратное. Так же и здесь! Этот мир создали мы – повелители, хранители соли! Создали с одной целью – чтобы заманить сюда как можно больше людишек, они населят этот мир, построят здесь дома, начнут размножаться, и когда их станет достаточно, чтобы мы могли какое-то время прокормиться и вырастить следующее поколение своих птенцов, вот тогда мы и вернем себе этот мир. Мы придем в него, и все станет на свои места: люди поймут, что они всего лишь семечки и кусочки сала в кормушке.

Тварь говорила так самозабвенно и горячо, что, видимо, на какой-то миг немного отпустила хватку, по крайней мере Дубровский почувствовал, что может двигать руками. Владимир скрестил руки на животе и, вцепившись пальцами в донышко гильзы, резко выдернул патрон из своей окровавленной плоти. Тут же, не останавливая движения, он ударил кулаком с зажатым между пальцами патроном в глаз Славика. Серебряная пуля вошла точно в птичий зрачок твари, пробила его, Дубровский надавил что есть сил, и патрон вошел внутрь глаза по самый поясок гильзы.

Славик тонко вскрикнул, отпустил хватку, Владимир повалился на землю, вновь приземлился на переломанную ногу и потерял сознание от резкой вспышки боли.

В беспамятстве Дубровский провел лишь несколько мгновений, вокруг загремели выстрелы, и он пришел в себя. Лежа на боку, Владимир видел, что корчащийся и катавшийся по земле Славик пытался вытащить патрон из своего глаза, из которого сейчас тянуло дымом и разносился отчетливый запах горелых перьев. Бойцы в мешковатом камуфляже пытались прикрыть и помочь своему хозяину, но у них это получалось из рук вон плохо, их сейчас убивали одного за другим. Из темноты прилетали пули, которые разили наповал. В ответ «черные» пытались отстреливаться, они частили длинными, заполошными очередями, но все было без толку, один за другим солдаты падали на землю, забрызгивая кровью своих товарищей. Несколько пуль попали и в младшего Скворцова, но, видимо, это были обычные пули, потому что они не причинили ему никакого видимого вреда.

– Я сейчас его убью! – визгливо завопил Рубен, подскакивая к Дубровскому и направляя на него ствол автомата. – Прекра…

Докричать свое требование Рубен не успел, пуля снайпера попала ему точно в висок справа, вышла из затылка вместе с приличным куском черепной коробки.

Это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения оставшихся в живых троих бойцов, они как по команде бросили оружие и, подняв руки над головой, опустились на колени. Вот только им это не помогло, и жизнь свою они не уберегли. Бесшумные пули вылетели из темноты и поразили всех троих одного за другим.

Дубровский взглядом нашел свои разорванные вещи и подсумки с патронами, они лежали рядом, всего в каких-то несчастных паре метров. Хватаясь пальцами правой руки за траву, Владимир пополз к вещам. Вытащил из подсумка магазин, перемотанный серебристым скотчем, подобрал валявшийся рядом автомат, вытащил из него магазин и поставил свой. Держа автомат одной рукой, он намотал для крепости хвата ремень на левую, раненую руку и, поймав в прицел стонущего Славика, открыл огонь.