Читаем Курьер полностью

Большой холл, по размерам сравнимый с небольшим спортивным залом. Обилие золота, мрамора и лепнины. Внутреннее убранство обставлено в помпезном стиле французских королей. Плавно изгибающаяся широкая лестница поднимается на второй этаж, ступени прикрыты красной дорожкой. Огромная хрустальная люстра свисает сверху.

Короткая очередь из автомата, мужчина в ливрее, спускавшийся по лестнице, валится ничком, забрызгивая кровью стену за своей спиной. Длинный коридор уходит вправо, хлопок гранатомета, и ВОГ улетает по коридору, где взрывается, ударившись о стену.

Перезарядка подствольника. Хлопок! Граната взлетает вверх, ударяет в потолок, взрывается, засыпая мелкими осколками свободное пространство второго этажа. Перепрыгнув на бегу через труп дворецкого, Владимир молнией взлетает на второй этаж.

Смазанное движение в одной из комнат, короткая очередь сквозь сизое облако дыма, движение прекратилось. Лестничная площадка расходится сквозным коридором. Справа слышен требовательный, барственный крик. Сергеич! Его начальственные нотки ни с чем не спутаешь. Уж сколько раз он орал на Владимира, и не счесть, причем чаще всего орал просто так, чтобы показать, что он – начальник, а ты – дурак! Граната в коридор налево, следом длинная очередь, прочесавшая входные двери, ведущие в комнаты.

Владимир сменил магазин в автомате на новый, вытащил из подсумка стальной мячик гранаты РГН. Дернул кольцо, метнул гранату к двери, из-за которой слышал голос старшего Скворцова. Укрылся за поворотом, внимательно наблюдая за левым рукавом коридора. Заметив движение одной из дверей, полоснул по ней короткой очередью, и как только эргээнка взорвалась, побежал к вынесенной взрывной волной двери.

Прыгнул в дверной проем сквозь дымный гриб, тут же отскочил в сторону, держа под прицелом автомата внутреннее убранство комнаты. Куда он попал, Владимир сразу не понял. Большая комната, стены оббиты мягкими на ощупь панелями, одна стена – сплошное зеркало от пола до потолка, сейчас, правда, разбитое вдребезги. Посреди комнаты прикрученная к полу деревянная дыба, обтянутая черной кожей, тут же большой Х-образный крест, на котором распята окровавленная молодая девушка. На третьей стене – длинная вешалка, где развешаны всякие приспособы для садомазо. Голый Андрей Сергеевич Скворцов стоит на коленях и держится руками за голову, из-под пальцев стекает кровь.

Ударом ноги Дубровский сбил старшего Скворцова на пол, потом пнул его еще раз, но уже не в голову, а по причинному месту. Пока Скворцов корячился и извивался на полу, держась за пах, Владимир оглянулся посмотреть, что с распятой девушкой.

Сперва он подумал, что девушка пострадала от осколков гранаты, но потом пригляделся и понял, что её зверски замучили, тело было покрыто сотней мелких порезов, кое-где глубокие царапины складывались в отдельные буквы и символы. Из груди, в районе сердца, торчала рукоять ножа.

– Это кто? – спросил Дубровский, кивая на убитую.

– Кукла, – прошептал старший Скворцов. – Я с ней играл, а она потом сломалась. Она сама, честно!

Выглядел Андрей Сергеевич неважно, от былого статного и уверенного в себе хозяина мира не осталось и следа. На полу валялся глубокий, сморщенный старик, который выглядел настолько жалко, что, глядя на него, Владимир испытывал лишь чувство презрения.

– И многих ты здесь замучил?

– Я никого не мучил, я играл, – возразил старик.

Старший Скворцов посмотрел на Дубровского, в его глазах промелькнула какая-то мысль, взгляд приобрел осмысленность, плечи сами собой расправились, и он, поднявшись с пола, резко выкрикнул:

– Дубровский, сучонок ты говняный, где отчет за прошлый месяц? Думаешь, я не знаю, что ты…

Договорить Сергеич не успел, Владимир ткнул его стволом автомата прямиком в открытый рот, и несколько верхних зубов откололись и вылетели наружу. Скворцов тут же замычал как корова, хватаясь за окровавленный рот. Дубровского охватил приступ ярости, и он принялся пинать ногами своего бывшего босса. Бил нещадно, футболил, как заправский гопник в уличной драке, когда хочешь не просто избить соперника, а намереваешься втоптать его в землю. Под конец экзекуции, когда Андрей Сергеевич перестал защищаться и закрываться руками, а у Дубровского ощутимо заболела правая нога в районе голеностопа, Владимир психанул и расстрелял содержимое автоматного рожка в упор. Длинный магазин от РПК, рассчитанный на сорок пять патронов, опустел за несколько секунд. Пули развалили голову старшего Скворцова на две неравные части, грудная клетка и вся верхняя часть туловища представляла собой сплошное кровавое месиво. Владимир устало опустил вниз как-то неожиданно ставший тяжелым автомат. Почему-то после свершения мести он не почувствовал долгожданного облегчения, наоборот – стало тяжелее, навалилась тяжелая, звенящая пустота.

– Не хило ты его! – раздался веселый голос от двери.

Дубровский резко развернулся, вскидывая опущенный автомат. В дверном проеме стоял Славик Скворцов. Живой и невредимый.