После этого Мик отправился в тот бар, где мы были раньше, сгорбился над кружкой пива и стал с подозрением пялиться на девушек. Его с души воротило, оттого что он весь вечер целовался с мужчиной, но, с другой стороны, его побег тоже выглядел недостойным. Мика преследовало внезапно потемневшее лицо Мэй-Лин. К тому же он все еще видел самого себя, с дурацкой улыбкой откинувшегося на стуле, в то время как его «второе я» торопливо семенило прочь от танцевальной площадки. – Понимаешь, Дэнни, такое ощущение, что я все еще там. Отчасти. Как будто от меня кусок оторвался или я там яйца оставил.

Я, собственно, не мог посоветовать ему ничего особо умного. Понимал, конечно, почему он так расстроен. В овощных рядах на лестерском рынке подобные вещи обычно не случаются.

Я постарался убедить его, как мог, что ему не нужно так сильно себя растравливать. А когда он закончил рассказывать про Мэй-Лин, спросил, куда он ходил днем, прежде чем произошла вся эта история. Оказывается, он сдержал слово и не пошел в консульство, по крайней мере сразу не пошел. Вместо этого он поехал в чиангмайскую тюрьму.

Там он отыскал чиновника, с которым мы познакомились в наш первый визит. Еще какое-то число мятых купюр перешло из рук в руки, и, по словам Мика, у них состоялся долгий разговор об опиуме, заключенных фарангах [22] и о нашем друге м-ре Бразье-Армстронге. Мик пожаловался как бы к слову, что мы его почти не видим, что его невозможно поймать и что от него мало толку. Чиновник открыл Мику причину частых поездок консула в Лаос или Камбоджу. Его влекло к маленьким мальчикам.

Мик не стал бы мне врать про такое. Конечно, служащий мог наплести с три короба или просто пересказать сплетни, но Мик принял услышанное за чистую монету и стал действовать соответственно. Он вернулся в консульство и поговорил с миссис Дуонг-саа. Он заявил этой даме, что Бразье-Армстронгу даются двадцать четыре часа, чтобы организовать встречу с девицей, укравшей у Чарли паспорт, иначе он свяжется с редакцией «Мировых новостей» или лондонской «Санди миррор» и сообщит, чем занимается здешний консул в Лаосе и Камбодже.

И вот утром, и половины назначенного срока не прошло, этот человек стоял передо мной собственной персоной и «самым решительным образом» осуждал поступок Мика. Я подумал: сколько раз за свою карьеру он писал эти слова в качестве пустого, формального, не требующего усилий выражения протеста по тому или иному поводу?

– Почему? – спросил я. – Что он такого сделал? Бразье-Армстронг откинул со лба длинную челку и вытер влажные губы элегантным движением пальцев.

– Я совершенно не понимаю, чего он хочет добиться своим вызывающим поведением. В частности, мои сотрудники были крайне возмущены и расстроены.

– Миссис Дуонг-саа?

– Да, Дуонг-саа. Все эти скандалы абсолютно бесполезны. Между прочим, мы делаем все, чтобы помочь вам в вашей сложной ситуации.

– Не сомневаюсь. Где вы были? В Лаосе?

– Нет.

– В Камбодже?

– Нет.

Консул посмотрел на меня. Я даже подумал, что он говорит правду, но едва заметное подрагивание его век заставило меня заподозрить, что прав, похоже, был Мик. Капельки пота на его верхней губе могли выступить и от наступившей жары, но я видел, что он боится меня. Он смотрел на меня и знал, что я «знаю».

Я сидел в пагоде, курил сигарету и поглядывал на реку цвета зеленого чая. Улыбчивый Будда призывал меня хранить невозмутимый покой, а у меня руки чесались разбить Бразье-Армстронгу физиономию. И думал я не о растлённых подростках, а об их родителях. Толком не знаю, может статься, они сами продавали своих детей и, уж конечно, делали это под давлением тяжелейшей нужды, но я не мог поверить, чтобы никого из них не мучил стыд.

Меня тоже мучил стыд. За мою дочь.

– Вы пришли мне что-то сказать?

– Я устроил встречу, как вы хотели. С девицей, которая украла паспорт вашей дочери.

– Устроили? Когда?

– Сегодня днем.

– Хорошо.

Я твердо решил говорить бесстрастно.

Я докурил сигарету, а он сказал мне, в котором часу мы должны там быть. Он также намекнул, что присутствие Мика может отрицательно повлиять на результат.

– А если я хочу, чтобы он тоже поехал? Бразье-Армстронг встал, собираясь уходить.

– Скажите своему другу, чтобы он перестал подкупать должностных лиц. Он, наверное, думает, что все здесь так просто. Но другой охранник может позавидовать, что взятку дают не ему, и вашему другу предъявят обвинения по полной программе.

– Вы нам угрожаете?

Он вышел из пагоды и сунул ноги в сандалии.

– Я, – сказал он с чувством, – такими методами не работаю.

И он торопливо зашагал по садовой дорожке, с багровым лицом, вытирая губы своими тонкими, ухоженными пальцами.

Я окликнул его:

– Вы Оксфорд кончали?

На его лице выразилось недоумение.

– Кембридж.

А ведь один хрен. Тоже мне разница!

– Вы зачем спрашиваете?

– Просто так, – сказал я. – Увидимся в тюрьме.

18