Читаем Курчатов полностью

Вы знаете, Игорь, у Вас есть поэтическая струнка. Вот уж никогда бы не подумала, если бы знала Вас таким, каким Вы бывали в Университете. От Ваших писем на меня веет прекрасной природой и радует меня очень то, что иногда Вы видите и чувствуете ее так же, как и я сама. Это так хорошо. А почему Вы вдруг начали курить? Этого я не ожидала. Вам нравится? Я тоже продолжаю покуривать, но втайне от мамы. Брат и сестра поддерживают меня.

Нюта и Женя едут завтра в Симферополь. Нюта уже устраивается на зиму. Я прошу ее передать Вам письмо. Вы с ней поговорите и если будете писать мне, то лучше передайте через Нюту или Женю, они найдут оказию, а почта ужасно долгая и теряет письма.

А Ваше поддразнивание и не попало в цель, золотой „Орион“! Я-то, может быть, и попаду в Петроград.

Пишите. Всего лучшего. Я сейчас так ярко представила себе, как Вы шествуете в Университет по Потемкинской ул. Пройдите по нашей Суворовской мимо нашего дома и вспомните обо мне. Перечитала сейчас письмо. Грустно, что много не скажешь и не передашь мертвыми чернилами. Хотела бы я Вас увидеть и в живой речи так хорошо передать все. Вера».

№ 4

«Феодосия, 5 сентября [1921 г.]

Здравствуйте, Игорь, юный поэт, милый энтузиаст!

Вчера только послала с Нютой Вам письмо. Сегодня получила еще одно от Вас, и оно привело меня в такой восторг, что сразу захотелось еще написать Вам.

А в восторг меня приводите Вы Вашей бодростью, верой в прекрасную жизнь, любовью к русским людям, действительно родным Вам, Вашей неподражаемой верой во все хорошее и красивое, и в себя! Игорь — Вы единственный среди тысяч. Впервые я вижу такого живого человека. Сегодня когда я читала Ваше письмо, то все время улыбалась, а когда кончила, рассмеялась громко, таким хорошим и добрым показалось мне оно. И еще я смеялась от радости, что не все люди обратились в вялое желе или разочарованные тряпки.

Вчера я провела прекрасный вечер, который вспоминается мне сегодня, как чудный сон. Я Вам расскажу. Я с сестрами и Норой пошли провожать Нориных сестер на пароход, они уезжали в Ялту. Было уже совсем темно. Когда мы вошли в порт, то везде по набережным яркими звездами горели золотые огни и блестящими дорожками отражались в черном недвижном четырехугольнике моря в порту. И эта гладь моря с дрожащими дорожками света, в раме золотых огней, показалась мне роскошным большим залом под высоким звездным куполом неба… У парохода толпились провожающие моряки, разносчики. Шумела машина, и пар валил из трубы черными клубами. На фоне яркого света четко мелькали черные силуэты людей, веселых и смеющихся. Мы стояли у борта и болтали. Нора немного дурила, мы все заразились весельем кругом и тоже смеялись. Кругом бегали матросы, и с такой радостью я слушала их разговор, их настоящую русскую речь со специальными морскими терминами, которые мне так дороги. Недалеко стоял капитан, окруженный другими моряками. В полу-фантастическом освещении с перебегающими светом и тенью он показался мне красивым и молодым. Он что-то рассказывал и тоже смеялся и немного рисовался, но мне это все казалось удивительно милым. Я слушала слова, долетавшие из рассказа капитана, и смеялась с Норой и со всеми, и сама болтала. Смотрела на пароход и пассажиров, и казалось мне, что я сама еду с ними, как раньше, что все по-старому, хорошо, весело и легко… Так около получаса мы пробыли у парохода. Проревел третий гудок, сняли сходни, „отдали концы“, и медленно отошел пароход, сияя огнями. Я видела белую фигуру капитана на мостике и мысленно простилась с ним и с его веселым пароходом. Мы ушли. Я подняла голову и посмотрела в небо. Как раз над головой раскинул крылья прекрасный Лебедь, и нежно переливалась Вега, и я думала: как прекрасен мир Божий. Знаете, Игорь, если бы я была мужчиной, я непременно сделалась бы моряком. Что может быть прекраснее и интереснее их разнообразной жизни в вечном движении, живая смена впечатлений, какая-то мистическая связь с морем. Вы знаете, на них, моряках, есть особый отпечаток, очень симпатичный мне. В них нет той мещанской положительности, которая бывает у людей, чувствующих твердую почву под ногами. От них веет широтой и безбрежностью моря, а в вечной борьбе с ним они делаются неустрашимыми и закаленными. А какое наслаждение плавать в море! Вы читали Мопассана „На воде“ или Лоти „Испанские рыбаки“? Прочтите. На Вас так повеет морем, острым запахом его зеленых волн, что голова закружится. Я мечтаю о яхте, в которой бы я путешествовала, как Мопассан. Меня море тянет сильно… И как я иногда жалею, что не мужчина, чтобы сделаться моряком!

Жизнь действительно прекрасна, потому что есть море и чужие, неведомые, волшебные края. И я верю, что увижу их.

А пока я жду отъезда в Петроград и целыми днями читаю или даю концерты вместе с моим братцем, у которого очень недурной голос. Наш репертуар очень разнообразен, и при маме мы не всегда решаемся петь, потому, что наши голоса слишком звонки. Но когда мамы нет, я заливаюсь, как жаворонок… Пишите. Посылайте мне, Аполлон, Ваши оды прекрасной жизни и земле. Вера».

№ 5