Читаем Куплю тебя, девочка полностью

Чего ты ждешь? Думаешь, он мнение изменит? Думаешь, он готов отказаться от тщеславных планов ради тебя, как ты отказывалась от еды ради него.

«Ну давай, Ален. Один минет, и ты сможешь поесть и согреться…».

«Пошел нахрен!», — кричала я и думала, что однажды, может быть, в другой жизни я смогу сказать Никите. Только ты. Только ты был в моем сердце. Только ты будешь в моем теле.

Но даже этого я теперь сказать не могу. Потому что допустила непоправимое, потому что теперь он думает, что я шлюха. Но ведь оно так и есть. Даже останься я девственной, женился бы он на мне? Сделал бы единственной женщиной в своей жизни?

Риторический вопрос, верно?

Зачем я пыталась беречь то, что ему не нужно. Зачем жду, что он изменится.

— Алена?

Большие руки сжимают мои дрожащие от рыданий плечи, и вот уже я утыкаюсь в мужскую грудь. Собираю пальцами футболку. Поднимаю глаза и утыкаюсь в Камиля.

— Алена, ты чего тут ревешь? Белены объелась?

— Нет, — улыбаюсь, слизывая слезы с губ, что не остается незамеченным. — Нет. Я не плачу. Я жду тебя.

— В смысле? — теряется Камиль и хочет отодвинуться, но уже нет получится. Моя хватка слишком сильная, мои мысли далеки от невинных.

А что терять? Никита хочет шлюху? Он получит шлюху прямо сейчас.

— В смысле, ты же хочешь меня? Возьми.

— С дуба рухнула? — пытается он вырваться, смотря по сторонам, а меня уже не остановить. Мои ногти царапают кожу его крупной шеи, мое тело жмется к его окаменевшему, явственно чувствуя проявление запретного желания.

Я смеюсь, киваю, потому что действительно рухнула с дуба. В тот день, когда поверила, что что-то значу для Никиты. Вот и проверим. Вот и посмотрим, готов ли он меня принять, увидев мой профессионализм в действии. Даже любовницей.

— Ален, ну ты же не в себе. Будь мы в другой ситуации. Не будь Никитоса, — оправдывает Камиль свое нежелание, но желание сильнее, ибо его руки уже на талии, уже ползут ниже.

Никто не может устоять перед резиновой куклой. Безмолвной. На все готовой.

— А Никиты нет, — шепчу в твердые губы, что сжимаются, чтобы мои касания не стали полноценным поцелуем. — Камиль. У него есть Надя. А я могу быть у тебя прямо сейчас…

— Сейчас? — плывет он, и я пытаюсь поплыть за ним, но жду, жду, когда придет Никита и увидит, какова я настоящая. Та, которую он во мне видит.

— Прям сейчас…. Забудь обо всех. Думай о том, какое удовольствие мы можем друг другу принести.

Большего Камилю и не требовалось. Он с рванным рыком целует мои губы, слизывает слезы, что бурным потоком текут из глаз, снимает лямки комбинезона и довольно грубо толкает меня на траву.

Вот и все.

Минута прелюдии и я окончательно потеряюсь для этого мира. Стану той, кто продался за минутный мстительный порыв.

Смотрю в небо, пока Камиль справляется с джинсами, пока его руки почти рвут на мне одежду. Хочется его оттолкнуть, его запах неприятен, его руки не те… Но нельзя. Все кончено.

Надо просто расслабиться и не думать. Просто клиент. Просто возьмет свое и свалит. Так, кажется, меня учили. Так, кажется, было в ту ночь.

Просто уйди в себя и забудь, что ты человек. Кукла. Без имени. Без будущего. Запри все чувства в себе и забудь о любви. Ее нет. Есть лишь выгода, и только ради нее мы должны существовать. Раньше я была категорически против этих убеждений, теперь же я принимаю их суть. Ведь даже здесь, в сказке, которую я так ждала, суть вещей не поменялась.

Еще бы секунда, и член оказался бы во мне, но Камиля стаскивают.

Я моргаю, чувствуя, как холодный воздух ласкает разгоряченную чужими поцелуями кожу. И лишь глухой удар и отборный мат приводят меня в чувство.

Поднимаюсь на локтях и вижу, как катаются по земле Никита с Камилем.

Дерутся почти на равных, и пока собираю свои вещи и натягиваю, слышу ругань.

— Она тебе нахуй не нужна, чего ты выебывашься?

— Ты мой друг! Я сказал, кто она мне! Нахрен ты свой член не в свое дело суешь!

— Ты делаешь ей больно! Очнись! Тебе никогда не позволят ее иметь!

— Мы сами разберёмся! Еще раз тронешь ее, мочиться будешь в утку.

— Я думал, мы друзья, — стирает Камиль кровь с губы, и Никита тоже сплевывает.

— Я тоже так думал. Алена!

Никита взъерошенный, злой, как сам дьявол, подходит ко мне и с силой поднимает с земли. А я вроде в себе, но чувствую себя почти пьяной.

— Какого хрена ты творишь?!

— Работаю, — пожимаю плечами и глажу его лицо, уже покрытое однодневной щетиной. Любимая псина на сене. Ни себе, ни другим. — Вдруг он бы предложил мне не алмазное напыление, а алмаз…

Забавно получилось, самой дико смешно.

Никита поднимает руку, но не бьет меня, а отталкивает, так что валюсь на землю. Но боли не чувствую, ничего не чувствую. Мне просто весело.

— Ты моя! Уясни себе это! Запомни! Или я выбью свое имя у тебя на лбу, чтобы каждый знал! — орет он и снова поднимает меня на ноги. Но они меня почти не держат, я просто смеюсь. — Прекрати ржать! Прекрати!

— А то что? — хохочу я. — Надя услышит, какой ты кобелина? Так она и так знает.