Читаем Куплю тебя, девочка полностью

— Оставь психологию, давай лучше поговорим про аналогию. Разумеется, от слова анал. Потому что я давно не видел такой ладной задницы, — тянет он руку, за что получает весьма звучный шлепок.

Видно, как ему хочется ударить в ответ. Скулы напрягаются, пальцы скручиваются в кулаки.

Но он сдерживается и просто хватает мое лицо пальцами, судя по оскалу, жаждет укусить…

— И даже у Никиты не спросишь разрешения? — говорю, а сама быстро соображаю, как от него избавиться. Не хочется калечить парня и показывать всем, что я могу покалечить, тем самым выдавая свое прошлое. Раз знает только Камиль, лучше, чтобы так и оставалось.

И, спасибо мужской глупости, Артур сам подает мне идею.

Пока он тормозит на имени друга. Оглядывает небольшую кусок леса, я поднимаю взгляд на дерево. Прикидываю, за какое время смогу туда забраться.

— Так я бы спросил, но его же здесь нет. А я здесь. И ты тоже здесь, — почти шепчет он, приближая лицо с острыми скулами и давая мне ощутить резкий запах одеколона.

Я мотаю головой, показывая пальцем в сторону, открывая глаза шире.

— Так вот же он! Никита! Никита!

Удивительная метаморфоза, но Артур подбирается и отбегает.

Судя по всему, друга, несмотря на свои слова, он опасается. Так что отходит на приличное расстояние, осматривая указанное мною место.

Именно за это короткое время я успеваю рвануть в сторону и подняться на один из ближайших дубов.

— Нет же его, — говорит Артур, нахмурив чернильные брови, но, повернувшись, не находит меня на прежнем месте.

И уже стремится найти меня, но шум веток в стороне его спугивает. Уйти он не успевает. Со стороны поляны действительно появляется озлобленный Никита. Все-таки услышал меня.

Его присутствие вносит в сумбурное течение моих мыслей покой и радость. Что бы парни от меня не хотели, при нем не тронут. Так что даже не слушаю разговор и устраиваюсь поудобнее, заглядывая в рваные кусочки неба, что виднеется сквозь ветки деревьев.

Сейчас они поговорят, а я так и останусь ненайденной и просто выйду на поляну минут через десять.

А пока можно полежать и отсечь мысли о чувствах, что по статистке убивают чаще, чем авиакатастрофы.

Люблю смотреть в небо. Мне часто хотелось стать птицей там парящей. Лететь, не думать, не волноваться, что кто-то там внизу может меня поймать.

Разве что подстрелит, как сделал Никита.

Поднимаю пальцы к зажившей царапине от пули. Меткость пять баллов. Хотя он стрелял под кокаином, значит реакция должна быть лучше. Сможет ли он сейчас так выстрелить? Разве что из более естественного орудия. Там, похоже, запас патронов неиссякаемый.

Слышу треск ветки и смотрю вниз. Сердце обивает бурный ритм сальсы, когда вижу, что Никита никуда не ушел. Теперь он один в поле моего зрения. Как всегда, великолепный в своей белой футболке и джинсах, обтягивающих его спортивный зад. Пока я им любуюсь, он осторожно высматривает пространство.

Тело раскаляется до предела от гнева и обиды. Дыхание перехватывает, руки сжимаются в кулаки. Мне очень хочется вцепиться ему в волосы, а лучше с воем потребовать бросить Надю. Бросить всех кроме меня.

Эгоистично… Неразумно…

Но мне кажется, что чувства к этому придурку настолько сжились с моими, что души невольно тянутся к друг другу. Даже на расстоянии я то и дело ощущала эту дурацкую фантомную связь.

Сейчас не видит меня. Просто бесцельно бродит недалеко от дерева, где я засела.

Но не долго.

Потому что уже в следующую минуту, словно зверь, учуявший запах, он поднимает голову именно в мою сторону.

Я проваливаюсь в глубину его глаз, осознавая, что вся ненависть, злоба, желание убивать трансформируются в несущееся лавой по венам желание. Желание быть только его. Только с ним.

Никита ласково изгибает губы и вплотную подходит к дереву, так и не опуская взгляда.

— Ты так и не избавилась от привычки лазать по деревьям?

— А ты избавился от страха лазать по деревьям? — спрашиваю, откашливая хрип, что рвался из груди. Рядом с ним так легко потерять голос. Так было еще в далеком детстве. Кажется, я не избавлюсь от этого притяжения никогда.

— Я и не боялся, — огрызается он. — Просто это глупо. Слезай! Нам надо поговорить.

Очень интересно знать, насколько сильно нам надо поговорить.

Медленно, гибкой кошкой ложусь на ветку и свешиваю ножку, роняя сандаль. Никита ловит довольно ловко, а я усмехаюсь, вспоминая знаменитую сказку. Жаль, что в жизни все не так. В жизни у принца обязательно будет Надя.

Болтаю в воздухе босой ногой. Делаю так, чтобы шорты комбинезона задрались, и стало видно часть ягодицы.

— Алена, слезай немедленно… Мне еще Камиля искать.

— Залезай сюда, и разговору никто не помешает, — облизываю я губы и прогибаюсь в пояснице, еще сильнее оттопыривая попку.

В детстве он так и не смог залезть на дерево. Посмотрим, достаточно ли для него мотивации на этот раз.

Никита смотрит достаточно долго, чтобы у него начал дергаться глаз.

Потом быстро осматривается, выругивается и после короткой разминки, за которую он демонстрирует работу прокаченных мышц, подпрыгивает и хватается за нужную ветку.