Читаем Купите девочку полностью

Надя медленно повернула голову к Андрею. Теперь она казалась еще более растерянной.

– Да, такой случай был... Но там все произошло случайно, никто этого не хотел...

– Кроме исполнителя, – поправил Андрей. – Только исполнитель знал, чего он хочет...

– Его-то за что, господи! – Выбросив сигарету в окно, Надя закрыла лицо руками.

Андрей прислушался к себе – он оставался настолько спокойным, что даже устыдился своего спокойствия. Он рассматривал тонкие, длинные пальцы Нади, ногти были не слишком длинными, но ухоженными, видимо, за руками женщина следила постоянно. Браслет был явно золотой, хотя и тонкий, но с причудливой вязью и с тем лимонным оттенком, который говорил о золоте очень высокой пробы. Потом Андрей увидел, как сквозь пальцы просочилась слезинка, но и это нисколько его не взволновало. Единственное, что он себе позволил, это осторожно положил ладонь Наде на голову. Его движение означало лишь сочувствие и просьбу взять себя в руки, ничего более.

– При обыске в его квартире мы нашли в холодильнике отрубленную руку, – сказал Андрей. – Она лежала в морозильном отделении, завернутая в газету с подсохшими пятнами крови.

– У него в холодильнике?! – забыв о слезах, о размазанной по щекам туши, Надя уставилась на Андрея. – У него в холодильнике лежала человеческая рука?!

– Человеческая, – кивнул Андрей. – Наш эксперт потом нашел на ней татуировку... Небольшой якорек... Между большим и указательным пальцами. И еще в этой руке был обнаружен маленький осколочек. Наши ребята сделали вывод, что человек этот участвовал в войне и имел отношение к морю.

– Спиридонов... – шепотом произнесла Надя. – Петр Иванович Спиридонов. Это он...

– Сосед? – спросил Андрей.

– А ты откуда знаешь?

– У твоего отца многие соседи почему-то умирали... По разным причинам. Ты этого не знала?

– Анатолий обещал отца не трогать.

– Анатолий – это кто?

– Бевзлин.

– Надо же, – удивился Андрей. – У него, оказывается, имя вполне человеческое.

– У него и фамилия человеческая, – повысила голос Надя, почему-то ей захотелось защитить Бевзлина.

– Нет, – твердо сказал Андрей. – Фамилия у него совершенно нечеловеческая. Это уж точно. К тому же еще и фальшивая. Настоящая его фамилия – Бевз. И очень многие люди хотели бы с ним встретиться и поговорить. О многом они хотели бы с ним поговорить. Что касается твоего отца... Бевзлин не мог его не тронуть по той простой причине, что ваша квартира оставалась единственной на площадке, которая не принадлежала твоему Толику. А сделай он на всей площадке одну квартиру, ее цена подскочила бы очень сильно. Отдельный лифт, отдельная площадка, бронированная дверь, автоматчики у входа, полная безопасность... Это сейчас дорого стоит. Есть люди, которые готовы платить любые деньги за такие квартиры.

– Он обещал не трогать отца, – повторила Надя, как заклинание. – Он обещал мне это и дал слово.

– Бевзлин дал слово? – усмехнулся Андрей.

– Наверное, Анатолий не очень хороший человек, наверное, его можно назвать плохим человеком, но слово свое он держит. И я прямо тебе об этом говорю. И поэтому жизнь твоя в опасности.

– В мире кое-что изменилось, Надя. Жизнь Толика в не меньшей опасности. Толик Бевзлин тоже пусть пораскинет умишком, тоже пусть поостережется.

– Откуда же ему грозит опасность?

– Он обидел очень крутого человека... Его зовут Пафнутьев Павел Николаевич.

– Это тот самый прокурорский чиновник, который...

– Да, это он, – Андрей не позволил Наде произнести обидные для Пафнутьева слова.

– Оставим это, – женщина устало махнула рукой. – Знаешь... Ты, конечно, парень ничего так... И возможно, в другой жизни у нас с тобой могло бы что-то получиться... Но здесь, сейчас... Слишком многое стоит между нами. Слишком многое, Андрей.

– А что между нами стоит?

– Если сказать одним словом... Бевзлин.

– А кто это? – спросил Андрей с серьезным видом.

– У меня такое чувство, что у тебя будет возможность познакомиться с ним поближе.

– Я сам этого хочу!

– Да? – улыбнулась Надя. – Ладно, Андрей, оставим это... Знаешь, отвези меня домой или хотя бы поближе к дому... Я плохо себя чувствую. Мне плохо, Андрей...

– Что-то случилось?

– Да...

– Я могу помочь?

– Исключено.

– А я ведь и в самом деле могу помочь, – настаивал Андрей, почувствовав колебание в голосе Нади.

Женщина посмотрела на него, но ничего, кроме усталости, не было в ее взгляде. Она помолчала, потом, видимо, решившись, вздохнула, закурила новую сигарету, выдохнув дым наружу.

– У меня умер ребенок, – сказала она негромко. – Совсем недавно... Месяц еще не прошел.

– Сколько было ребенку? – механически спросил Андрей, чтобы не молчать, чтобы заполнить паузу если не словами, то хотя бы звуками.

– Неделя, – сквозь слезы проговорила Надя. – Ему было около недели.

– А что с ним случилось?

– Что случается с детьми в первые часы после рождения? Этого никто не знает, но время от времени дети почему-то умирают. Поэтому я сейчас не в самом лучшем виде, не в самом лучшем расположении духа... Ты уж меня прости... В другое время мы поговорили бы иначе... Не обижайся, ладно? – она беспомощно улыбнулась сквозь слезы.