Читаем КУНЦЕЛЬманн & КунцельМАНН полностью

И за всем наблюдал заботливый глаз Георга Хамана. Георг составлял и вёл каталоги подделок. Он находил подходящие справки о подлинности, желательно на английском языке, от Хармерса или Робсона Лоуи в Лондоне, торговые контакты с которыми были практически разорваны. Он же контролировал готовую продукцию: совпадаёт ли толщина бумаги, нет ли отклонений цвета на периферии? Под конец оставалась только зубцовка, для чего братья Броннен сами сконструировали линейную машину. Это было маленькое чудо инженерного искусства в фальсификаторской промышленности, созданное долгими бессонными ночами в подвале, эпицентре их скрытой от посторонних глаз неутомимой работы.

Ближе к вечеру в лавке появился человек лет пятидесяти и предъявил полицейский жетон.

— Покажите все бумаги, включая личные, — сказал он. — Господа могут пока посидеть. Это чистая рутина, вы знаете, когда открывается новое предприятие здесь, в квартале, мы обязаны…

Констебль в штатском довольно долго рассматривал регистрационное налоговое удостоверение и их паспорта. Хотя Виктор знал, что их бумаги безукоризненны, сердце в груди прыгало, как белка.

— Отлично! — сказал посетитель. — Всё в порядке. Моя фамилия Янсен. Я полицейский, но в свободное время коллекционирую марки и автографы. Вот прочитал в газете, что вы предлагаете серии из бывших немецких колоний… У меня как раз пробелы в западноафриканской птичьей серии… И коллекцию автографов хотелось бы пополнить. Как вы думаете, можете вы мне помочь?

Констебль пробыл у них больше часа. По части западноафриканских пернатых братья оказались бессильны, зато у них нашлись другие заинтересовавшие его редкости. Перед самым закрытием он покинул магазин с подписанными фотографиями актрисы Гизелы Улен и куплетиста Гарри Мосса.

— А что у вас есть… как бы это сказать… необычного? — спросил он, нервно поглаживая моржовые усы. — Вам не надо беспокоиться, господа. Я в полном восхищении от успехов господина Гитлера — как изменилась страна! Но к моему хобби политика не имеет отношения.

— Я не совсем понимаю, что имеет в виду господин констебль, — сказал Георг. — Необычного? Вы хотите сказать — необычных актрис?

— Не обязательно. Не собираюсь скрывать — я настоящий коллекционер. Даже можно сказать, типичный коллекционер: одиночка, бухгалтерские наклонности, люблю порядок и чёткость. Если бы не мои увлечения, я просто не знал бы, что делать по вечерам… Жизнь потеряла бы интерес.

Он вытер шею носовым платком.

— В участке я белая ворона… Мои коллеги интересуются только работой, ну, может быть, спортом… а я вожусь со своими марками, пополняю коллекции… пишу знаменитостям, собираю автографы… Только ближайший начальник понимает меня, комиссар Хоффнер, он тоже филателист, специалист по французскому цветочному мотиву… но с автографами я один на один. Могу написать больше двадцати писем в неделю… и как выдумаете, сколько из наших так называемых знаменитостей отвечает?

— Надеюсь, большинство, — сказал Виктор. Продолжать молчать было неудобно.

— Ошибаетесь, молодой человек. В лучшем случае один. — Янсен понизил голос. — А ещё больше проблем с нашими знаменитостями в изгнании. С ними просто невозможно наладить контакт, не вызывая подозрений.

— Только коллекционер поймёт коллекционера, — грустно произнёс Георг, изобразив на физиономии сочувственную гримасу.

— Вот именно! Поэтому в последнее время я пытаюсь ограничить мои интересы исключительно Германией, хотя не столько из патриотических, сколько из практических соображений. Как вам, несомненно, известно, наша страна в кольце блокад. И марок это тоже касается. Ещё месяц назад наши импортёры могли приобретать индийские марки с премьерным гашением не позже чем через месяц после выпуска. Этот канал пересох. Мы как будто ещё не воюем, но почтового сообщения с Англией фактически не существует. А если начнётся война, к которой так стремятся наши враги, мы в обозримом времени не увидим ни одной заграничной марки…

— А что вы ищете?

— Минуточку терпения, — сказал обстоятельный констебль. — Последние годы меня интересуют в равной степени марки из старых немецких колоний и немецкие учёные. Я говорю не только о марках, но и об автографах. У вас очень широкий ассортимент, вы, скорее всего, подбирали его много лет…

— В Судетах можно было купить любой автограф, по крайней мере до определённых событий… — произнёс Георг. — Как вы видели из наших бумаг, мы в Берлине недавно. Но кое-что из старых запасов нам удалось вывезти.

— С политической точки зрения ситуация по другую сторону границы, естественно, немного отличалась… Но и судьба обошлась с нашими странами по-разному… Господин Гитлер не особенно церемонился с оппозицией, и строгость эта вполне оправданна. Пятая колонна чуть не взорвала нашу страну изнутри. Цензура была необходима, как и контроль над почтовыми отправлениями. Изгнание наших противников — тоже необходимый шаг. Я полностью понимаю и одобряю все эти действия, хотя они и наносят ущерб моим интересам коллекционера. В Чехословакии, я уверен, положение было проще. По крайней мере, до нашего прихода.