Читаем КУНЦЕЛЬманн & КунцельМАНН полностью

За кассой висели несколько подписанных портретов, поскольку, как гласила вывеска, здесь торговали также и автографами. Какие из них подлинные, а какие нет, они и сами уже не могли определить. Роберт Броннен один день в неделю посвящал стоянию у подъезда киностудии УФА с портфелем, набитым фотографиями кинозвёзд. Когда кто-то из них мелькал в окне «мерседеса», юный Роберт Броннен, с заискивающей улыбкой фанатика и парой заранее подготовленных комплиментов, был из первых, кому удавалось раздобыть автограф. За короткое время ему посчастливилось раздобыть подписанные портреты Байта Харлана (прославленный режиссёр «Юности», «Бессмертного сердца» и «Скрытого следа», все с Кристиной Сёдербаум в главной роли), Ольги Чеховой, Ильзе Вернер, Хайнца Рюмана и ни больше ни меньше как автограф жены самого министра пропаганды, Магды Геббельс. Эти палеографические редкости висели теперь на почётном месте в лавке братьев Броннен, обещая беспечальную жизнь тем, кто был готов их купить. Помимо этого, были автографы и других кинозвёзд, певиц и спортсменов, аккуратно разложенные по папкам в алфавитном порядке… подделанные, разумеется, но настолько искусно, что само слово «подделка» теряло свой этимологический смысл. Цены, скажем, на портрет австрийского суперфутболиста Карла Зишека или кинодивы Марики Рокк были вполне приемлемыми. Не говоря уже о смехотворно дешёвых автографах политических героев дня, вроде похожего на лунатика Гесса, бывшего торговца шампанским Риббентропа (его фигура и в самом деле напоминала бутылку из-под шампанского). И даже подпись самого Гитлера, сделанная на картонной подставке под кружку из мюнхенской пивной Бюргбраухоф, стоила сравнительно недорого. По датам получалось, что фото подписано в состоянии аффекта за день до мюнхенского путча в 1923 году. У них была дюжина экземпляров «Майн Кампф», не считая стопки «Мифов XX века», с дружеским приветом от идеолога партии Альфреда Розенберга. Прочитать «Майн Кампф» Виктор так и не удосужился.

— Надо бы повесить на стену портрет нашего великого вождя, — сказал Георг, словно перехватив мысль своего компаньона, — чтобы ясно показать, каковы наши политические взгляды в эту годину провокаций против отечества.

— А это не будет… преувеличением?

— Почему? Все деловые люди вешают. Страна на грани войны. Англичане ставят нам палки в колёса, не соглашаются с законностью нашей территориальной экспансии. Французы прекратили экспорт сыров. Поляки без конца провоцируют нас на границе. Чехи, похоже, не особо довольны нашей бескорыстной помощью. Скоро только один Муссолини останется… Немного патриотизма очень уместно в такие времена. Представь себе — Великий Вождь между Ольгой Чеховой и Гансом Альберсом среди других кинозвёзд. Крупный формат. Овчарка у ног, готовая по команде, «апорт!» принести ему в зубах утраченную честь нации…

Георг запустил руку в карман брюк и извлёк два значка. Один протянул Виктору — это была эмблема партии.

— Потрясающе, Роберт! Ты записал нас в партию! Когда я получу партбилет?

— Через несколько дней по почте. В местной партийной канцелярии страшная суматоха. Очередь желающих не кончается никогда. Но для влиятельных судетских немцев сделали исключение.

Они укрепили значки на лацканах только что купленных пиджаков, кобальтово-синих, с названием фирмы «Братья Броннен», вышитом на нагрудном кармане.

— А в самом деле, Виктор, почему бы тебе не написать его портрет?

— Лучше купим в ближайшем сувенирном ларьке плакат в раме и повесим.

— Я не шучу. Как мера безопасности… Чем более преданными партии мы покажемся, тем лучше пойдут дела. В мастерской есть кисти и холст…

Первым посетителем их лавки оказался рассыльный Мориц Шмитцер, для посвящённых — приятель Георга по прозвищу Митци, а для более широкой общественности — Волк, чемпион Берлина по борьбе в лёгком весе.

— Как коммерция? — спросил он, стряхнул с кепки снег и огляделся. — Карточки на кокс вам, похоже, не нужны — здесь как в сауне за час до взвешивания.

Мориц поцеловал своего любовника в щёку, и Виктор почувствовал лёгкий укол ничем не мотивированной ревности.

— У меня матч вечером, — продолжил Митци. — Соперник решился наконец прислать вызов. Офицер. Если хотите, оставлю вам билеты.

— Сегодня мы хотим поработать допоздна, — сказал Георг. — Надо привлечь клиентов. Скидка на все подборки марок. Автографы за полцены.

— Матч начинается поздно, успеете. Соперник, как я уже сказал, офицер, чемпион полка из Потсдама. Говорят, суровый господин… капитан СС. Специалист по захвату, как говорит мой тренер, опасен в партере…

Из наплечной сумки Митци торчал цилиндр пневматической почты. В Берлине были проведены сотни километров труб для срочной пересылки конфиденциальной корреспонденции. И благодаря Митци, который работал в Центральной конторе пневматической связи, им удалось раздобыть подлинные бланки документов и начать жизнь под новыми именами.

— У тебя такие связи, Мориц… У тебя, случайно, нет на примете девушки, за которой Виктор мог бы поухаживать? Мы, разумеется, заплатим.

— А что?