Читаем Культовый Питер полностью

После революционных событий 1905 года все ждали прогрессивных перемен и с огромным воодушевлением избирали по всей стране депутатов Государственной думы. Сколько великих русских мечтали об этом! 27 апреля 1906 года в Георгиевском зале Зимнего дворца император обратился к депутатам с прочувствованной речью, назвав их «лучшими людьми». После приема депутаты отплыли на пароходах к Таврическому дворцу. Прохожие на набережных, заключенные из Крестов махали белыми платочками и скандировали: «Амнистия!» Так славно началась история русского парламентаризма. И в тот же день произошло первое заседание Думы. Лучше всех к выборам подготовились не власти, а оппозиционная партия кадетов (конституционных демократов). В своей программной речи кадеты потребовали амнистии всем политзаключенным, включая террористов, всеобщего равенства в правах, отмены смертной казни, упразднения Госсовета, ликвидации казенных, удельных (то есть принадлежавших непосредственно царю), а также монастырских земель для распределения их между малоземельными крестьянами. Царь никак не ожидал такого от «лучших людей, выбранных любезными подданными», как он поначалу назвал членов Думы в своей приветственной речи. И вдруг такое! Приехавший на заседание 13 мая престарелый премьер-министр Горемыкин ответил на все требования: «Нет!» Вскоре царь выпустил грозный манифест: «Да будет же ведомо, что мы не допустим никакого своеволия» — и Дума была распущена, просуществовав всего 72 дня.

Непокорная Дума не подчинилась и, выгнанная из Таврического дворца, отправилась заседать в Выборг, откуда было разослано «Выборгское воззвание», призывающее народ к пассивному сопротивлению: «До созыва народного представительства не давайте ни копейки в казну, ни одного солдата в армию». Все 167 депутатов, подписавшие воззвание, были арестованы и отправлены в Кресты, правда ненадолго. В музее этой знаменитой тюрьмы имеется исторический снимок: депутата Набокова, кадета, отца будущего гениального писателя и несостоявшегося министра юстиции, везут на пролетке в тюрьму.

Вторая Дума, избранная в 1907 году, оказалась еще более радикальной, чем первая: в ней было много рабочих и крестьян. Столыпин подготовил свою земельную реформу, но одобрить ее в такой Думе не смог. Накануне ночью перед выступлением Столыпина перед Думой в зале обрушился потолок; ходили слухи, что он должен был обрушиться на Столыпина, но террористы не рассчитали. На другой день, 1 марта 1907 года, Столыпин все же выступил перед депутатами в зале с обвалившимся потолком, но поддержки не получил. Подчиненное ему Министерство внутренних дел предъявило 55 депутатам от РСДРП обвинение в революционной агитации. И вскоре Думу опять распустили.

К третьим выборам власть подошла тщательней. Большинство ее депутатов принадлежало к национал-монархической партии. Эта Дума просуществовала положенные ей пять лет — с 1907 по 1912 год. Однако все равно она была уступкой демократии, в ней обсуждались законы, и перед ней отчитывались министры, вынужденные отвечать порой на вопросы весьма неприятные.

Депутаты вели себя бурно, славу первого скандалиста (задолго до Жириновского) приобрел ярый монархист, впоследствии участник убийства Распутина, статский советник Владимир Пуришкевич. Он был абсолютно необуздан, швырял с кафедры стаканы в коллег и громогласно требовал, чтобы его удаляли из зала силой. Когда появлялись охранники, он садился им на плечи и, скрестив руки на груди, «выплывал» из зала. Он был настолько популярен тогда, что даже дети играли «в Пуришкевича». Столь бурное поведение не было исключением. Лидер октябристов Гучков стрелялся с коллегой по фракции графом Алексеем Уваровым и, ранив его, «убедил» Уварова покинуть фракцию.

Четвертая Дума снова не была ручной, в ней то и дело проявлялись признаки недовольства властью — принятые ею законопроекты утверждались (а порой и не утверждались) царем, всех министров ставил и порой тут же убирал даже не царь, а Распутин, демонстративно игнорируя мнение Думы.

Февральская революция отменила Думу — министр Временного правительства Керенский сказал депутатам: «Все свободны, всем спасибо».

Попытка возобновить работу парламента, названного Учредительным собранием, открывшимся 5 января 1918 года, абсолютно не устроила большевиков. Матросы брали на мушку неугодных ораторов, и им приходилось напоминать, что «товарищ Ленин стрелять в ораторов не разрешил». Потом остроумный матрос Железняк, который впоследствии, как поется о нем в знаменитой песне, «шел на Одессу, а вышел к Херсону», просто-напросто разогнал их знаменитой своей фразой: «Караул устал!» Когда жители города вышли на демонстрацию в защиту Учредительного собрания, наивно полагая, что вот пришла народная власть и теперь все можно, они были расстреляны. Народу было продемонстрировано, что именно получил он в результате революции. Парламентаризму в России с самого начала не особенно везло: если он не соглашался с очередным царем, его попросту разгоняли.