Вывеска одной из торговых секций сообщала: «СОБЛАЗН». Магазин элитного белья». На стеклянной двери были прилеплены рукописные объявления: «Скидки до 50 %» и «Распродажа прошлогодней коллекции – все по 100 рублей». С учетом того, сколько уже было потрачено в «Марине» и супермаркете, предложение выглядело очень заманчивым, можно сказать, соблазнительным.

Магазинчик был тесным, сплошь уставленным вешалками с таким количеством разноцветного кружева, что запестрило в глазах.

– Пожалуйста, скидочки у нас сегодня, на комплектики, на бюстье, на пеньюарчики, выбирайте, спрашивайте, – заговорила полная пожилая продавщица с волосами цвета лежалой соломы.

Карина набрала охапку вещей на тоненьких пластиковых вешалках и спряталась в примерочной – тесном закутке, прикрытом желтенькой занавеской. В итоге она решила остановиться на ярко-красных узких кружевных трусиках, таком же бюстгальтере – в цвет алого лака, и черном, полупрозрачном то ли халатике, то ли ночной рубашке – под цвет волос.

– Чулочки не желаете? Они тоже идут со скидочкой.

Карина взяла и чулочки.

На этот раз, возвращаясь, она заглянула в почтовый ящик. Кроме обычной бесплатной газеты и пары рекламных листовок там еще оказался конверт: большой, белый, плотный, свернутый пополам, который сразу распрямился в руках, когда Карина вытащила его из ящика. Странно: клапан плотно заклеен, ни адреса, ни имени не подписано. Карина повертела конверт в руках и оставила его на полочке в коридоре – посмотрит потом, сейчас не до этого.

В квартире было тепло и витали ароматы семейного счастья: обновок, косметики и маринада со специями. Вечерний автобус из Михайловска в Северосумск отъезжал в семь часов вечера; с учетом неспешной езды, остановок и дороги от автовокзала до Слободки прибытие А. Л. ожидалось никак не раньше девяти, но уже в половине седьмого все было готово: мясо ждало отправки в духовку, стол накрыт относительно белой чистой скатертью, найденной среди хозяйских пожитков, посуда расставлена, приборы разложены, бутылка вина почетным гостем возвышалась над парой тонких стеклянных стаканов, притворяющихся бокалами. В отчищенном от зеленых пятен медном подсвечнике торчала толстая белая свеча. Карина накрасилась, расчесалась и переоделась: красное кружевное белье кололось и неприятно саднило все еще чуть воспаленную после эпиляции кожу, черная полупрозрачная ткань пеньюара липла к попе. Она немного походила по квартире, стараясь привыкнуть к неудобству и дискомфорту, подумала, что неплохо подошли бы к ее наряду туфли на шпильках, за неимением оных попробовала надеть сапоги, посмотрела в зеркало, тут же сняла и решила, что останется босиком. Так даже лучше.

В начале восьмого зазвонил телефон.

– Я в автобусе, только что выехал, – раздался голос А. Л.

– Отлично! – обрадовалась Карина, искоса глянула в зеркало и улыбнулась своему отражению. – Как все прошло, удачно?

– Более чем! Есть очень интересные новости, приеду – обязательно все расскажу!

Карина снова заулыбалась. Стоило только пойти в верном направлении – и вот, уже результат. Слово «новости» вызвало какие-то быстрые ассоциации, и Карина вспомнила про конверт:

– Кстати, ты никакого письма не ждешь? Я в почтовом ящике нашла конверт, очень странный, без подписи. Подумала: может, тебе?

– Нет, вроде бы мне никаких писем не должно приходить, – ответил А. Л. – Посмотри, если хочешь: наверняка реклама какая-то.

– Ладно, – сказала Карина. – Приезжай скорее. Я тебя очень жду.

Она прикрыла глаза и слегка поцеловала телефонную трубку.

– Ну, тут все зависит от водителя, – заметил А. Л. – А он, судя по виду, к спешке не склонен.

– Так поторопи его, – и добавила, не удержавшись: – Тебя дома ожидает сюрприз.

– Да? Какой?

– Не скажу.

Она засмеялась и положила трубку. Времени до приезда А. Л. оставалось достаточно. Карина поставила мясо запекаться, прошла в коридор, взяла притаившийся на полке конверт, повертела его в руках, вернулась в комнату и открыла.

Глава 14

К кампании по уничтожению наглого историка Крупская приступила во вторник. В понедельник она была для этого слишком зла и пьяна: выпустив часть горького яда на подвернувшуюся под руку плаксу Лапкович, Светлана Николаевна вернулась в кабинет, посидела немного, переводя дух и допивая коньяк, потом добралась до своей одинокой, пустой квартиры в Заселье и легла спать. Для ведения боевых действия нужна свежая голова.