Читаем Кукушка полностью

– Так вот, Праздник урожая, – спохватываюсь я. – Я проснулась с ужасной болью. Месячные. Знаете, кошмарные, нерегулярные, совершенно убойные. Чувствовала себя зомби, и лило как из крана. Я изгадила простыни, ковер. Текло по ногам. После тридцати пяти лет месячных каждый раз искренне удивляюсь. Поймите… может, и понимаете: даже такой естественный процесс требовал принятия сложных решений – например, в каком порядке браться за дела. А «лекарства» здорово меня отупляли. Я была очень довольна тем, как справлялась: прокладка, стиралка, средство для чистки ковров, ибупрофен, грелка с горячей водой в высокие трусы…

На первом этаже Энни разучивала песню. Несмотря на полнейшее отсутствие музыкальных способностей, ей поручили на праздник сольную партию – надо полагать, школьные учителя исходили из принципа, что каждый проигравший должен победить. Я слушала, как она, не попадая в ноты, с чувством распевает про голодающих детей и фруктовый салат. Дочери предстояло выступать в костюме банана и торчать на сцене с другими бананами-мальчишками позади винограда. Полли была питайей, чему Энни немножко завидовала – более тропический образ, более эффектный. Несс припрягли аккомпанировать на пианино, поскольку учитель музыки заболел, и она приходила с девчонками репетировать на нашем инструменте. Это был важный день в доме Мортенсенов, и я решительно настроилась не ударить лицом в грязь. В лепешку расшибусь, чтобы порадовать близких. Воспитательный процесс с моей стороны шел в последнее время весьма сумбурно, но сегодня я это компенсирую. В церковь обещали прийти мама с папой. Джош после школы убегал на тренировку, встретимся с ним уже на месте. А потом все вернутся к нам на ужин, Лия и Полли останутся ночевать. Мы снова будем одной большой семьей. От меня требовалось сделать лазанью.

Чтобы не потерять фокус, я приняла «маминого маленького помощника»[11]. (Теперь я носила таблетки в карманах халата, кофты, плаща, сумки – ведь не знаешь, когда возникнет нужда). Утром Карл подколол меня, осведомившись, столько еще я намерена изображать жертву. И что, дескать, если я не справляюсь, он сам все приготовит и уберется, когда придет после изнурительного рабочего дня. «Замечательно, значит, договорились!» – ответила я. Заметьте, доктор Р., у меня еще оставалось что-то от былой дерзости – время от времени я пускала в Карла вонючие газы злости, засевшие глубоко в прямой кишке.

В доме воцарилась тишина. Все ушли. Я сидела на нижней ступеньке, озадаченная хаосом, который остался после ухода детей, и прислушивалась к недоброму чувству, что где-то рядом притаилось страшное горе. Пялилась на беспорядок, не в силах ничего предпринять. Зазвонил телефон. Мама – в панике, что потеряла сумочку. Спросила: «Ты в порядке, дорогая? Ты как-то невнятно произносишь слова». Необычно – в последнее время она такое редко замечала. Я растрогалась и заверила, что я в порядке, ей надо искать сумочку, а я уберу дом, схожу в магазин и увижусь с нею в церкви. Она спросила, не принести ли чего-нибудь на ужин, но я знала, что она все равно забудет, и потому сказала «не надо».

Я не вставала с этой ступеньки несколько часов – не могла решить, чем заняться в первую очередь. Позвонила за поддержкой Несс. Она, видимо, была на уроке и перезвонила позже (я все еще сидела на ступеньке). Посоветовала забить на готовку, сжульничать и купить полуфабрикат. Предложила после школы что-нибудь завезти. Но нет, я хотела все сделать сама – это же для семьи. Проявив фантастическую собранность, я проигнорировала бардак, нашла поваренную книгу, выписала список ингредиентов и отправилась в «Сейнсбери». На обратном пути заскочила в хозяйственный и в приступе чистоплотности накупила всякой всячины, так что оттопырились карманы плаща: проволочные мочалки, жидкость для удаления известкового налета с душевой лейки, средство от засоров для мерзопакостной раковины в ванной, соляную кислоту от желтизны под ободком унитаза – из схватки с домом я выйду победительницей.

На деле я так ничего и не почистила – только подняла то, что валялось на полу, и прошлась пылесосом. Сосредоточилась на лазанье и постаралась сознательно готовить ее с любовью, однако все время впадала в рассеянность и забывала, сколько чего класть. Очевидно было, что получится несъедобно. Вскоре я уже роняла слезы в бешамель (не знаю, почему меня так развезло: месячные? таблетки? чувство неполноценности?). Я завороженно размешала их в соусе, закинула в рот очередную таблетку и сказала себе, какая я дура и как мне повезло: прекрасные дети, замечательные родители и, несмотря ни на что, хороший муж.